Ссылка для цитирования: Зорин К.А. Медиафутурология: «журналистика смысла» в условиях роботизации медиапроизводства и общества // Медиаскоп. 2016. Вып. 1. Режим доступа: http://mediascope.ru/?q=node/2078
© Зорин Кирилл Александрович
кандидат философских наук, зав. кафедрой журналистики Сибирского федерального университета (г. Красноярск, Россия), Kirill_zorin@mail.ru
Аннотация
Автор поднимает вопрос о необходимости развития такого направления, как медиафутурология, и описывает неизбежные изменения в медиапроизводстве и журналистике. Делается прогноз, согласно которому из-за начавшейся роботизации медиапроизводства неизбежно сокращение журналистов, занятых в производстве новостного контента. В то же время сохранится спрос на журналистов, занимающихся более сложными видами деятельности: интерпретацией событий, осмыслением реальности.
Ключевые слова: медиафутурология, футурология, будущее, медиапроизводство, роботизация труда, медиаобразование.
Об актуальности медиафутурологии
Усиление кризисных явлений, с которыми сталкивается медиасфера, настоятельно требует появления такого направления познания, которое можно назвать медиафутурологией. Ведь массмедиа сегодня не просто включены в политические, экономические, социальные процессы, они – часть нашего бытия. Поэтому вопросы, которые, на первый взгляд, должны волновать только «отраслевых» специалистов, − медипротребление, экономика медиа, отношения медиа и власти − активно исследуются широким кругом ученых. В то же время существует дефицит исследований, которые с помощью методов форсайта готовили нас хотя бы к приблизительному пониманию будущего, причем будущего как массмедиа в целом, так и журналистики, в частности.
Результаты отсутствия информации о будущем мы наблюдаем уже сегодня: экспансия всемирной Сети неумолимо разрушает традиционную медиаэкономику дефицита контента и каналов его распространения1, приводит к увеличению разницы в стилях и способах медиапотребления у разных возрастных и социальных групп. Это, с одной стороны, еще больше осложняет работу медиаорганизаций, особенно небольших, а с другой стороны, усиливает продолжающееся дробление общества на разные информационные миры (Больц, 2011: 15). Насколько успешна в этих условиях стратегия максимальной кастомизации контента? Или же лучше работать с определенными, но многочисленными возрастными группами, например только с пенсионерами? Эти и другие вопросы остаются пока без ответа.
Однако развитие медиафутурологии возможно даже в этих условиях: отсутствие отраслевых форсайт-исследований внутри медиаиндустрии отчасти компенсируется широким разнообразием работ, изучающих развитие разнообразных социальных, технических и экономических процессов, в которые вовлечены массмедиа. На их основе уже можно делать некоторые прогнозы. Безусловно, такой метод не позволяет делать точную привязку ко времени (говорить, когда именно может измениться тот или иной тренд), но он, по крайней мере, позволяет выявлять ключевые тренды и траектории движения. А значит, у медиаорганизаций и у вузов, готовящих кадры для медиасферы, есть какое-то время для поиска решений.
Для вузов подобные исследования особенно актуальны, потому что невозможно адаптировать студентов к работе, с которой они столкнутся в будущем на рынке труда, если опираться только на прошлый опыт и современные проблемы медиаотрасли. Необходима работа на опережение. Но, к сожалению, пока будущее (перспектива 5−10 лет) мало интересует как теоретиков, так и практиков. Во-первых, для этого достаточно ознакомиться с тематикой научных конференций, проводимых кафедрами журналистики: в центре внимания – история прессы и тренды, включенные в текущую повестку дня. Во-вторых, попытки говорить с практиками о будущем тоже пока не приводят к успеху. В марте 2015 г. кафедра журналистики Сибирского федерального университета в Красноярске провела I междисциплинарную конференцию «Сибирское медиапространство 2020»2. В ней приняли участие представители трех сибирских вузов: Сибирского федерального университета, Новосибирского научно-исследовательского государственного университета, Томского государственного университета, Высшей школы экономики, а также руководители и журналисты СМИ одного из наиболее развитых в медийном отношении регионов страны, представители региональной власти. Одним из результатов конференции стала констатация того факта, что у представителей медиаотрасли нет не только видения среднесрочных перспектив, но и понимания того, зачем об этом думать, хотя сегодня Красноярский край − один из немногих регионов страны, чье будущее отчасти «запрограммировано»: в 2019 г. в Красноярске пройдет Всемирная Универсиада.
Роботизация медиапроизводства и журналистики фактов
Процессом, который сегодня влияет на все сферы общественной жизни, является развитие техносферы. Влияние этого фактора настолько тотально, что мы уже не задумываемся о нем, оно не вызывает особого беспокойства. Как замечает Норберт Больц (2011: 64−69), даже войны сегодня ведут не люди, а машины, организованные с помощью средств коммуникации между собой, а пилоты пассажирских лайнеров давно не «летают» в прежнем смысле этого слова: они всего лишь менеджеры. И по сути такими же менеджерами, «контролерами» технологических процессов сегодня являются представители многих профессий.
В определенном смысле мы сегодня наблюдаем реализацию идеи Галилея о математизации природы. Ведь оцифровка реальности с помощью современных технологий привела к тому, что исследователь Скотт Маккуайер точно назвал заменой людей цифрами и переписыванием природы техникой по мере того, как промышленные механизмы дополняются информационными. Вначале второй половины XIX в. был расширен пространственный опыт человека за счет событий, происходящих где-то далеко, и сокращен разрыв между образом жизни, сосредоточенным на одном месте и новыми формами бытия. Потом человек добился больших успехов в преодолении собственных физических ограничений. А возникновение после Второй мировой войны кибернетической парадигмы, появление идеи о создании киборга – человека-машины – в итоге существенно изменило связь между информацией и материей. Более того, представляется актуальным предложение ученого отказаться от парадигмы о репрезентативной роли медиа. То есть от предположения, что медиа – это нечто отделенное от внешнего мира и, таким образом, его воспроизводящее. С. Маккуайер (2014) отмечает: сегодня медиа стали тем, что Маклюэн называл средой обитания. Даже само перемещение по миру связано с пересечением различных медийных потоков и участия в них. Маккуайер подчеркивает, что ни дом, ни улица, ни город сегодня немыслимы отдельно от медийного аппарата, перераспределяющего масштаб и скорость социального взаимодействия.
Техносфера сегодня начала вторгаться даже в гуманитарные области, которые традиционно считались исключительно человеческими. И одна из них – медиасфера. Развитие информационно-коммуникационных технологий меняет способы массовой коммуникации, способы медиапотребления и сам медиаландшафт. В повестку дня закономерно включать вопрос: если процесс поиска, обработки и распространения информации все более роботизируется, нужны ли в будущем профессиональные посредники, участвующие в процессе массовой коммуникации, если да, то чем им заниматься, в чем должно заключаться их бытие?
Искать ответ на этот, казалось бы, чисто футурологический вопрос, необходимо уже сейчас, потому что для журналистов процесс роботизации труда гораздо критичнее, чем для многих других специалистов, потому что речь идет о сохранении или исчезновении профессии. Заменила же когда-то техника «барышень», обеспечивавших телефонную связь. Этот процесс уже начался: американские СМИ используют программы-роботы для создания новостных заметок (Los Angeles Times) и автоматического факт-чекинга речей политиков (The Washington Post3). Одну из технологических платформ для анализа данных и создания текстового описания, например, предлагает компания Narrative Science4 . Она проводит прямую аналогию между программой и калькулятором, облегчающим процесс вычисления. А на прошедшем в Москве в 2014 г. форуме «Медиа будущего» эксперты не только объяснили российскому медиасообществу ключевую роль технологий для выживания массмедиа, но и ввели в обиход понятие «журналистики дронов». В ней оператор и корреспондент заменяются специальными летательными аппаратами с камерами HD5. В ноябре 2015 г. о том, что программы-роботы будут использоваться при написании новостей, объявила компания «Яндекс».
Вопрос выживания журналистики в условиях роботизации, не стоял бы столь остро, если бы транснациональные медиакорпорации и некоторые западные фонды не пытались в течение долгого времени насаждать в разных странах «универсальную» модель «журналистики фактов». Ведь именно она часто преподносится как наиболее объективная и правильная. В рамках данной модели (и в связанной с ней жанровой системе) большинству журналистов отведена роль бесстрастных «регистраторов фактов реальности», и лишь немногие уполномоченные имеют право интерпретировать эти факты, слагать их в некую единую картину реальности. О результатах внедрения таких профессиональных стандартов в американских СМИ пишет профессор Р. Мак Чесней (2009): в рамках данной парадигмы многие проблемы освещать невозможно. Для медиатизации социальной проблемы должно быть как минимум два источника информации, например эксперта. Если они отказываются от обсуждения проблемы, журналист бессилен. А те журналисты, которым позволено объяснять реальность, как правило, инкорпорированы в элиту, и им выгодно поддерживать status quo. В результате, как отмечает Мак Чесней, американские СМИ сегодня транслируют лишь картину мира тех, кто относится к среднему и богатому классам.
Для журналистики, развивающейся в рамках модели «сервисная служба», проблема роботизации действительно ставит вопрос о вытеснении человеческого труда машинами. Ведь если задача основной массы журналистов – сбор, проверка фактов, их упаковка и распространение, их замена автоматизированными системами − не только закономерна, но и в определенном смысле желательна.
Во-первых, дроны, роботы, камеры наблюдения и видеорегистраторы намного объективнее человека: они лишены эмоций. Данные систем видеонаблюдения, видеорегистраторов – готовые документальные свидетельства, в отличие от субъективных описаний реальности очевидцами. Такой же объективной выглядит и статистика о поведении пользователей в Сети, перемещении людей в пространстве (что можно отслеживать с помощью систем геолокации). И, вероятно, уже в ближайшем будущем эти сведения будут использоваться роботами при ответе на классические новостные вопросы «кто?» и «где?».
Во-вторых, программами легче управлять для создания нужной картины событий. Не требуется тратить деньги на убеждение, мотивацию, решение многочисленных этических дилемм. Достаточно изменить алгоритм отбора событий для создания нужной «повестки дня». В-третьих, машины производительнее: компьютеры могут работать 24 часа в сутки, замещать работу нескольких человек. В-четвертых, многие современные компьютерные программы – это самообучающиеся системы, то есть с течением време
Русский
English