Полемика о комедии Н.В. Гоголя «Ревизор» в сербской печати 1860 годов: издания, позиции критиков, прецедент-тексты статей

Ссылка для цитирования: Сартаков Е.В. Полемика о комедии Н.В. Гоголя «Ревизор» в сербской печати 1860 годов: издания, позиции критиков, прецедент-тексты статей // Медиаскоп. 2024 Вып. 4 Режим доступа: https://www.mediascope.ru/2886

© Сартаков Егор Владимирович

кандидат филологических наук, доцент кафедры истории русской литературы и журналистики факультета журналистики МГУ имени М.В. Ломоносова (г. Москва, Россия), esartak@mail.ru

Аннотация

В статье исследуется полемика в сербоязычной прессе середины XIX в. о комедии Н.В. Гоголя «Ревизор», которая через несколько лет с успехом игралась на сцене Национального театра Белграда, став первой русской пьесой, появившейся на сербской сцене. Спор шел между «эстетическим» восприятием пьесы Гоголя (рецензия С. Новаковича в газете «Вила») и ее «реальным», или социальным (анонимная рецензия в газете «Даница»), содержанием. В статье также установлен прецедент-текст для рецензии Новаковича, которая представляет пересказ, местами дословный перевод, статьи В.П. Боткина для журнала Н. А. Некрасова «Современник».

Ключевые слова: Гоголь, «Ревизор», Сербия, сербская литература, Боткин.

К постановке проблемы

1860 гг. – время оживления в сербской прессе и особенно в печати сербоязычного региона¹. Во многом это объясняется историческими и социально-политическими причинами. Потрясенная революцией 1848–1849 гг. Австро-Венгрия, в которую входила Воеводина², согласилась на федерализацию империи и частичную автономию национальных окраин. В 1866 г. в Воеводине было создано молодежное общество «Омладина», ставшее во главе национального, политического и культурного возрождения сербоязычного населения. В Нови-Саде, неофициальной столице Воеводины, начинают печататься многочисленные литературные газеты, журналы и альманахи, важнейшие из которых: «Даница» (1860–1872), «Матица» (1865–1871), «Jавор» (1862–1893).

Параллельно в Белграде в 1864 г. было основано Сербское научное общество, позднее преобразованное в Сербскую академию наук и искусств. Там же в 1869 г. открылся первый национальный театр. А с 1865 г. печаталась литературная газета «Вила» (1865–1868).

Известная либерализация общественного климата позволила сербским переводчикам, издателям и журналистам обратиться к творчеству Гоголя. И если в 1840–1850 гг. сербские читатели уже были знакомы с ранними романтическими произведениями писателя (отдельные повести циклов «Вечера на хуторе близ Диканьки» и «Миргород»), то в этот период настало время для зрелого творчества русского классика, пока еще не переведенного на сербский язык («Ревизор» и «Мертвые души»).

Цель настоящей статьи состоит в том, чтобы проанализировать позиции сербских критиков по поводу комедии «Ревизор» в той полемике, которая развернулась вокруг гоголевской пьесы в 1860 гг. и по возможности описать реминисцентный фон их выступлений, обнаружив прецедент-тексты анализируемых публикаций. Это позволит не только полнее воссоздать историю сербской критики, но и обнаружить проблемы социально-политического и историософского порядка, которые волновали сербское общество в указанный период. Предметом исследования выступили статьи в двух изданиях – газете «Вила» редактора Стояна Новаковича и газете «Даница» редактора Джордже Райковича. В данной статье внимание сфокусировано на общем и особенном в подходах критиков с разным идейным и творческим потенциалом к решению подобных вопросов.

Заявляя о своем намерении осуществить переводы некоторых произведений Гоголя, таких, как «Тарас Бульба», «Мертвые души», «Шинель» и «Ивана Федорович Шпонька и его тетушка», Милован Глишич и Любомир Милькович, крупнейшие сербские переводчики Гоголя второй половины XIX в., объяснили, как они пришли к этой идее и в этом объяснении бегло оценили положение, в котором находилась сербская литература в 1860 гг.: «Ни одно направление нашей слабой литературы не проявилось в должной степени <…>. Оригиналы наши бледны, а хороших переводов у нас нет. Нас посетила идея восполнить эту пустоту, если при помощи этих повестей данная идея реализуема. Мы взяли повести Гоголя, считая, что они будут полезны для наших читателей. Наш читатель в них найдет не только пустые слова, не только щегольские “охи” и “ахи”, которые часто встречаются в наших оригинальных повестях. Этого нет в гоголевских повестях. Он в них беспощадно клеймит общественные недостатки и выставляет их всенародно, как он один умеет»³.

Рецензия газеты «Вила» на комедию «Ревизор» и ее прецедент-тексты

Первый печатный перевод комедии Гоголя «Ревизор» будет опубликован только в 1878–1879 гг. в журнале «Стража» (переводчик П. Тодорович). Однако уже до этого «Ревизор» шел на сцене Национального театра, постановка которого была осуществлена по рукописному переводу Ж. Йовичича (Сартаков, 2017).

Вместе с тем наш анализ показал, что эта постановка была подготовлена полемикой вокруг гоголевской пьесы, развернувшейся в 1860 гг. в сербоязычной печати. Так, в 1865 г. на страницах газеты «Вила» была опубликована объемистая анонимная статья «Что-то в защиту поэзии и мастерства. Отрывок из одной критики»⁴. Новакович проявлял большой интерес к русской литературе, а в особенности к творчеству Гоголя. Этот интерес вылился в его перевод повести Гоголя «Майская ночь», опубликованный в 1862 г. в журнале «Jавор». С большой долей вероятности можно предположить, что переводчиком интересующей нас статьииз «Вилы» выступил он же.

Как нам удалось установить, статья представляла собой пересказ (местами дословный перевод) статьи В.П. Боткина «Стихотворения А.А. Фета», опубликованной в январской книге некрасовского «Современника» в 1857 г. Причем анонимный сербский переводчик взял для своего материала только первую часть статьи Боткина, в которой был предложен теоретический фундамент эстетических взглядов этого критика⁵. Анализ же лирики Фета в газету «Вила» не попал, думается прежде всего потому, что ни стихотворения, ни даже имя Фета еще не было знакомо сербскому читателю. Зато этот читатель был знаком с творчеством Гоголя, анализ произведений которого должен был подтвердить теоретические положения статьи.

Главный вопрос, вокруг которого построена вся статья «Вилы», – это проблема соотношения теоретического и художественного в литературе. Автор статьи, пересказывая Боткина без каких-либо ссылок, настаивал, что литературой можно признать только такое произведение, которое не было создано искусственно, по велению разума. Подлинное произведение искусства не зависит ни от воли писателя, ни от его ума, оно есть «неосознанно созданное таинственное дело <…> духовной природы»⁶. «Иррациональность поэтического творчества» – основа искусства, потому что «поэту удается только то, к чему его тянет невыразимое и бессознательное стремление». «Горе тому поэту, который обдумывает, о чем будет петь и петь преднамеренно!»⁷ – предупреждал молодых авторов публицист.

По мысли критика, искусство обращено к постоянным («одинаковым») свойствам и потребностям человеческой природы, которые неподвластны практическим и социальным изменениям. «При всех временных преобразованиях различных стремлений, которыми исполнена жизнь народов, основные свойства человеческой природы, – дословно повторял критик Боткина, – остаются одинаковы во все времена»⁸. Одно из таких свойств природы человека – стремление к гармонии и потребность в красоте. Главное назначение искусства – творить эту красоту.

Обилие пищи, повышение уровня комфорта, желание жить «практикой, а не теорией» – все эти приметы своего времени позволили критику назвать XIX в. «веком утилитарного направления», которое заслонило от людей их подлинные, глубинные потребности. Но с тем большим постоянством искусство должно их напоминать: «Надо, чтобы под наружностью временного угадан был поэтом вечный факт человеческой души»⁹.

Все эти размышления у сербского критика, как, впрочем, и у Боткина, восходили к эстетике Гегеля и Шеллинга с идеей последнего о бессознательности и бесцельности творчества. «Ценность бесцельного», которую не поймет тот, кто погряз в доктринерстве, воспевали и братья Шлегели – теоретики немецкого романтизма. Вместе с тем источником для подобных размышлений могли быть и статьи В.Г. Белинского, который в 1840 гг. близко общался с Боткиным.

Вопреки утверждению исследовательницы о том, что в 1850–1860 гг. эстетическая теория Боткина полностью разошлась с теорией его друга Белинского (Хегай, 1984: 144–149), Белинский «примирительного» периода (1837–1840 гг.), также увлеченный Гегелем, истолковывал искусство в объективистски-созерцательном ключе, исключающем субъективное отношение художника к действительности, любой суд над ней. В программной статье этого периода «Менцель, критик Гёте» (1840 г.) Белинский осудил В. Менцеля за его упреки Гете в том, что тот чуждался общественно-политической проблематики: «Искусство не должно служить обществу иначе, как служа самому себе: пусть каждое идет своею дорогою, не мешая друг другу»¹⁰.

Получается, что Боткин в статье о поэзии Фета только развил идеи Белинского. А за Боткиным это же повторил анонимный сербский автор. Объективистской была их мысль о том, что не художественность зависит от идеи, от того, верна она или нет, а идея – от художественности, которая объективна и правдива и делает таковым все, что с ней органически связано. Утверждение исследователя Белинского А. Лаврецкого (1968: 25) вполне может быть отнесено и к Боткину, и к сербскому критику: «Тенденциозно то назначение искусства, которое дает ему Белинский: истинное художественное произведение “примиряет с действительностью”; согласно эстетике Белинского рубежа 30–40-х гг. художественное творчество не зависит от симпатий и антипатий художника, который в процессе творчества перестает существовать как определенная личность и превращается в голос абсолютной идеи».

Вместе с тем сербская статья так привлекла наше внимание, потому что после серьезного теоретического вступления об объективности искусства автор попытался подтвердить свои идеи анализом комедии «Ревизор». Все же одно дело подтверждать мысль о «вечной красоте» искусства и об эстетике без доктринерства поэзией Фета, как это сделано у Боткина. И совсем другое – брать пьесу, которую, по крайней мере в этот период, рассматривали почти исключительно в социальном ключе. Боткин, как известно, тоже упоминал в современниковской статье комедию Гоголя, но делал это вскользь, сербский же автор развил эти положения.

«Все же, – замечал сербский рецензент, – мы не думает, что в период написания “Ревизора” Гоголь преследовал цель исправлять привычки и обычаи. Его сама по себе привлекала комическая сторона его героев, их превратных пониманий государственных интересов, их наивная безнравственность и их безграничная подлость»¹¹. При этом критик не исключал наличия морального смысла в пьесе, но отказывался сводить содержание произведения только к нему. Гоголь лелеял в своей душе «высокий нравственный идеал», который «помимо его воли проявлялся в каждом его создании» и который «помогал Гоголю, ведь он с такой проницательной точностью смог увидеть все смешные стороны жизни»¹².

Это позволило сербскому автору поставить проблему соотношения в «Ревизоре» вечного и временного, сиюминутного. Как следствие – она же проблема соотношения конкретно-национального в пьесе и всеч