Региональные новости в федеральной повестке дня (на материалах агентства ТАСС)

Ссылка для цитирования: Синякова (Слабковская) Е.А. Региональные новости в федеральной повестке дня (на материалах агентства ТАСС) // Медиаскоп. 2023. Вып. 2. Режим доступа: http://www.mediascope.ru/2815

© Синякова (Слабковская) Екатерина Андреевна

аспирант кафедры цифровой журналистики факультета журналистики МГУ им. М.В. Ломоносова (г. Москва, Россия), eslabkovskaya@yandex.ru

Аннотация

В статье поднимается проблема дисбаланса информационной повестки России, для которой характерен перевес в сторону новостей федерального уровня и дефицит локальной информации. На материалах агентства ТАСС проанализирована включенность новостей из регионов РФ в федеральную повестку дня. Контент-анализ попавших в выборку материалов позволил получить данные об участии всех восьми федеральных округов в формировании общероссийской повестки дня, а также о частотности различных локаций в региональных инфоповодах. Автор приходит к выводу о том, что региональная редакционная политика агентства, нацеленная на активную интеграцию региональной и федеральной повесток, имеет, с одной стороны, естественные ограничения в виде социально-экономического неравенства территорий, с другой – получает более активную реализацию за счет политического фактора в регионах, находящихся в зоне особого внимания правительства.

Ключевые слова: информационное агентство, повестка дня, новости, информационный повод, гейткипинг, регионы, локальность.

Введение

В основе данного исследования лежит проблема дисбаланса информационной повестки дня, при котором жизнь в российских регионах, пожалуй, за исключением крупных ЧП, остается во многом terra incognita. Очевидно, что информационное пространство в данном случае является лишь отражением того отрыва столицы в социально-экономическом развитии, который был характерен для России всегда, и особенно четко проявляется в последние десятилетия.

По мнению ведущего российского исследователя региональных процессов, автора концепции «четырех Россий» Н.В. Зубаревич, эта проблема в силу обширности и неоднородности территории страны обросла в массовом сознании множеством стереотипов. Однако необходимо принять тот факт, что «пространственное развитие всегда неравномерно – это его объективное свойство» (Зубаревич, 2010: 8), что, впрочем, не означает нормальность масштабов этого неравенства в границах России. Тем более что за 2010–2020 гг., несмотря на заявленный общенациональный рост экономики, региональное неравенство не только сократилось, но даже отчасти возросло (Зубаревич, 2020: 720).

Почему территориальное неравенство неизбежно объясняет «новая экономическая география», основанная лауреатом Нобелевской премии по экономике П. Кругманом (Krugman, 1991). Ему удалось систематизировать конкурентные преимущества территорий, выделив две группы факторов. В качестве факторов «первой природы», то есть существующих вне зависимости от деятельности людей, он называет обеспеченность природными ресурсами и географическое положение относительно крупных центров и торговых путей, что также важно для передачи инноваций. В группе факторов «второй природы» Кругман относит преимущества, связанные с деятельностью общества: агломерационный эффект (экономия за счет плотности населения), человеческий капитал, институты развития, способствующие улучшению предпринимательского климата, распространению инноваций и т.п. Адаптируя кругмановскую концепцию к российским реалиям, Зубаревич добавляет к этому перечню транспортную инфраструктуру – «в России без этого никуда»¹. Принято считать, что более динамическое развитие территорий дает опора на факторы «второй природы», однако опыт создания различного рода «точек роста» далеко не всегда приводит к ожидаемым результатам.

Иное понимание принципов развития территорий дала центро-периферийная теория Дж. Фридмана, объясняющая, что в пространстве всегда есть центры, которые стягивают ресурсы (экономические и людские) и тем самым создают возможность для создания инноваций, а затем транслируют их на периферию (Фридман, 1966). Между центрами и периферией существует полупериферия – подвижная зона, которая проявляет активность и при определенных условиях способна проявлять себя как центр. Примечательно, что модель «центр – периферия» применима на всех уровнях – от мегаполисов до районных центров.

Попытки сгладить региональное неравенство в одной лишь медиареальности, без соответствующих изменений в самом общественном устройстве, могут выглядеть утопичными и адресовать к известной пословице о кривом зеркале. Тем не менее, учитывая уровень медиатизации всех сфер общества, вопрос о том, до какой степени возможна корректировка этого отражения, остается открытым. Правомерность таких попыток подтверждает и классическая, но не потерявшая своей актуальности теория agenda-setting (повестки дня), в понимании которой новости – это не просто отображение реальности, а социально сконструированная, отредактированная реальность (McCombs, Shaw, 1972). А следовательно, с этой точки зрения, «редактированию» и сглаживанию посредством гейткипинга, отбора новостей в соответствии с установленными критериями, может поддаваться и медиареальность, конкретной фиксацией которой является информационная повестка.

Соответствие медиареальности характеристикам пространства находится в фокусе внимания медиагеографии, которая активно формируется в последние десятилетия. Первые эмпирические исследования, посвященные пространственным аспектам деятельности медиа стали появляться около полувека назад. Так, в конце 1970 гг. австралийский географ Уолмсли проанализировал локальность в новостных сообщениях (Walmsley, 1980). На основании статистических подсчетов упоминаний географии мест и частности повторений он предложил делать выводы о формировании пространственных представлений аудитории.

Проблема влияния СМИ на региональную идентичность затрагивается в исследовании Блотефогеля о пространственной организации ежедневной прессы и ее связи с территориально-административным устройством ФРГ (Blotevogel, 1984). Немецкий исследователь поднял вопрос о развитии и деградации территорий под влиянием газет. В начале 1990 г. британский географ Берджесс обратила внимание на четыре перспективных направления медиагеографии: процесс производства; сам текст; потребление контента аудиторией и влияние на социум интерпретаций этого контента (Burdgess, 1990). Активные попытки вписать медиапроцессы в географические координаты европейские исследователи стали предпринимать в начале 2000 гг. Так, известный британский теоретик Н. Коулдри совместно с А. Маккарти проследил взаимосвязи медиа и пространства в контексте глобальных и локальных процессов (Couldry, McCarthy, 2004).

Иной подход к исследованиям топологии медиа предлагает американский географ Пауль Адамс. В основе его концепции – четыре перспективы географического исследования коммуникации, которые образуют две пары оппозиций: «пространство – место» и «пространственная организация – пространственная репрезентация». В частности, такое направление как places in media, согласно этой концепции связано с механизмами, посредством которых конкретные места получают свое значение через медиа (Adams, 2009).

Опираясь на западные наработки, свою трехуровневую модель медиапространства разработала российская исследовательница Е.Г. Ким. Пространство, репрезентированное посредством медиа (как физическое, так и социальное), которое становится результатом медийного «картографирования» реальности, она предлагает называть медиидированным. «Если медиированное пространство соотносится с контентом, медиатизированное – со средой его распространения и потребления, то медийному пространству соответствуют каналы производства и передачи информации, то есть сами медиа и система их взаимосвязей» (Ким, 2013: 32).

Т.С. Яковой и М.М. Янгляевой удалось обобщить весь наработанный к настоящему моменту опыт медиагеографии и выработать понятийный аппарат этого нового направления гуманитарного знания. В выпущенной ими монографии представлены результаты масштабного контент-анализа медиа 37 стран, который позволил выявить «географические приоритеты» на медиакарте мира и в очередной раз подтвердить, что «современные средства массовой информации не в состоянии создать цельную картину мира, где одинаково активно репрезентовались бы все географические регионы земного шара» (Якова, Янгляева, 2019: 146). Полагаем, что данное утверждение справедливо и на национальном уровне, тем более в масштабах России.

Отдельное внимание в отечественном академическом дискурсе традиционно уделяется местной прессе, проблемам которой посвящены многочисленные локальные, а также ряд комплексных исследований, особое место среди которых занимает исследование «Газеты средних и малых городов России в 2010-х гг.», проведенное сотрудниками факультета журналистики МГУ имени М.В. Ломоносова (Свитич, Смирнова и др., 2014). Опираясь на социометрический подход, его авторы исследуют положение печати в контексте социально-экономических проблем населенных пунктов конкретного типа, в том числе уделяют внимание взаимосвязи контента и специфики городских поселений. Причем, по мнению исследователей, это влияние носит двусторонний характер, поскольку газеты «выполняют очень важные коммуникативные функции по консолидации локальной общности, развитию инфраструктуры, экономического и социокультурного потенциала городов и районов, содействуют решению конкретных проблем горожан» (Свитич, Смирнова и др., 2014: 7).

Полагаем, что значимость локальной информации не ограничивается муниципальным уровнем. Кроме того, информация с мест обладает серьезным новостным потенциалом, способным разнообразить федеральную повестку и даже внести определенный вклад в формирование чувства общности у жителей различных территорий, поскольку жители мегаполисов крайне мало знают о том, как живут их соотечественники в небольших городах и поселках. Это преставление по большей части мифологизировано и однобоко, и прежде всего, благодаря федеральным СМИ, которые при отборе информации опираются на традиционные критерии, исключающие интерес широкой аудитории к локальным новостям без сильного эмоционального заряда, преимущественно негативного.

Определенные перспективы в этом контексте связаны с тенденцией последних лет на более активное включение федеральных СМИ в локальные повестки, что способствует преодолению информационного неравенства между центром и регионами (Курманина, 2020; Слабковская, 2022). Ее возникновение можно объяснить чисто практическими задачами редакций по привлечению новой аудитории среди жителей регионов, которым интересны локальные события и процессы. Особенно актуальной эта задача стала для информагентств, переживших радикальные типологические изменения с преодолением статуса промежуточного звена в медиасистемах («СМИ для СМИ», сегмент В2В) и получением прямого выхода на аудиторию (сегмент В2В) (Вартанова, Вирен, Фролова, 2013; Толоконникова, Лукина, 2021 и др.).

В частности, для агентства ТАСС, завершившего к 2013 году ребрендинг и формирование новой редакционной политики, интеграция региональных новостей в федеральную повестку дня стала базовой для понимания своей роли в национальном медиапространстве (Слабковская, 2022). Осмысление агентством своей миссии «открыть» регионы для общероссийской новостной аудитории не только отличает ТАСС от других агентств «большой тройки» (ТАСС, МИА «Россия сегодня», «Интерфакс»), но и выводит его