Журналистика второго десятилетия ХХI в. в исследованиях российских и белорусских ученых: проблематика и альтернативы

Ссылка для цитирования: Ян Чжи. Журналистика второго десятилетия ХХI века в исследованиях российских и белорусских ученых: проблематика и альтернативы // Медиаскоп. 2021. Вып. 4. Режим доступа: http://www.mediascope.ru/2752

© Ян Чжи

к. ф. н., профессор Института журналистики и коммуникаций Хэнаньского университета (КНР), докторант факультета журналистики БГУ, tstudenko@inbox.ru

Аннотация

В статье сконцентрированы основные, концептуальные и практические, проблемы современной журналистики, связанные с трансформацией СМИ: сложность модерирования и верификации информационных потоков, факты агрессии в интернет-среде, кризис публицистики, риски журналистской профессии и риски аудитории (социальные, ментальные, моральные), что в целом препятствует созданию полноценной информационной среды, объединяющей общество (а не наоборот). Синтезированы альтернативные модели медиадеятельности, предлагаемые и/или задействованные в российской и белорусской журналистике.

Ключевые слова: журналистика, коммуникация, медиаисследования, трансформация СМИ, информационное общество

Вместо введения

Сравнивая российский медиаконтекст с белорусским, приходится отмечать значительно больший круг исследований и глубину проблем, разрабатываемых коллегами из РФ. Чрезвычайно развитая отрасль журналистских исследований предполагает и самоисследование, так что в российской академической среде на равных сосуществуют функциональное (эмпирическое) направление, теория и история СМИ плюс история отечественной медиалогии. Прописанное сравнение могло бы показаться некорректным, если бы не имело целью указание на проблему, способную решаться в Республике Беларусь. Высокий уровень медиалогии в России обусловлен не только тем, что страна имеет больше демографических, территориальных, академических и, соответственно, медийных и медиалогических ресурсов. Дело еще в том, что российская журналистская наука существует на специально легализованном уровне – в формате научно-исследовательских учреждений, как, например, Научно-исследовательский сектор Академии медиаиндустрии, Проблемная научно-исследовательская лаборатория комплексного изучения актуальных проблем журналистики на журфаке МГУ и др. Сотрудники этих структур имеют статус научных работников, совмещая научную деятельность с преподаванием на факультете и/или с практикой журналистской деятельности. Не «отрываясь от жизни», они могут последовательно и глубоко заниматься наукой. В то же время белорусские медиаисследователи, совмещая научную работу с преподаванием, вынуждены отдавать ей часы сна и досуга, не рассчитывая на оплату. Конечно, это сказывается на качественной стороне исследований, в которых неизбежно будет преобладать эмпирический, описательный подход.

Немаловажным является стремление российских коллег к сотрудничеству и более тесной связи журналистики и филологии (Орлова, 2012; Прозоров, 2012; Гордеева, 2020). Традиционный бренд МГУ и СПбГУ – кафедры зарубежной журналистики и литературы, где бок о бок сотрудничают филологи и журналисты (вторые, как правило, тоже филологи по специальности, но не по специализации). Результат не слишком очевиден, но весом: филологи, традиционно больше укорененные в истории, чтении, рефлексии, рядом с журналистами острее ощущают сегодняшний день, современность, движение, «ветер перемен»; преподаватели-журналисты учатся у своих коллег более высокой культуре исследования и, что особенно важно, не отрываются от культуры речи и языка. В этой связи можно сожалеть о том, что в ходе реструктуризации факультет журналистики БГУ отказался от классического совмещения зарубежной журналистики и литературы, учредив кафедру международной журналистики и объединив всех литературоведов на кафедре литературно-художественной критики, – продуктивное сообщение журналистики и литературы распалось.

Отметив эти нюансы различия, дальше стоит говорить о практически зеркальном отображении проблематики современного информационного поля в исследованиях медиа двух стран.

Основные проблемные аспекты деятельности современных СМИ

Критический модус восприятия российскими и белорусскими коллегами растущей трансформации СМИ фиксируется в осознанном использовании понятий типа «информационно-коммуникационные медиасистемы» вместо традиционных «журналистика» и «СМИ». Такой понятийный сдвиг носит не стихийный характер, имманентно указывая, что информационное поле принципиально и качественно изменилось; больше нет «четвертой власти» и тому подобных апелляций авторитарности значения СМИ. Вместо авторитета властности есть авторитет сообщения: коммуникация-диалог, когда степень авторитета зависит только от уровня автора – его компетентности, информированности, общей культуры и, что немаловажно, открытости навстречу адресату. В этой связи вроде бы эмпирико-прикладное значение процессов трансформации медиа тесно связано с концептуальной стороной медиадеятельности как фактора солидаризации нации и, в глобальном смысле, человечества. Рассмотрим особенности проработки этой концептуальности в белорусских и российских медиаисследованиях.

Е.В. Баранова, профессор факультета журналистики БГУ и Академии управления при Президенте Республики Беларусь, подчеркивает, что на данный момент общественная тематика СМИ стремится отвечать «Программе социально-экономического развития Республики Беларусь на 2016–2020 гг.», в частности позициям Главы 8 «Развитие человеческого потенциала и повышение качества жизни белорусского народа». На основании этого, считает исследователь, можно говорить о развитии социального партнерства между государством, обществом и СМИ. «Информационная политика государства обеспечивает расширение и модификацию массмедийного пространства страны. Белорусские СМИ осваивают инновационные технологии, не утрачивая традиций отечественной прессы. Активизируя участие граждан в решении выдвигаемых временем задач, средства массовой информации способствуют интеграции общественной среды и формированию цивилизационных основ современного социума» (Баранова, 2018: 11). Таким образом, равновесная триада-партнерство «государство – общество – СМИ» – принципиальный ориентир белорусской медиасистемы. Исходя из него обсуждаются «вызовы времени» и возможные на них ответы.

Исходный дискурс, обозначающий приоритеты медиасреды России, – создание гражданского информационного общества, где есть не только эффективные технологии, но и полноценные коммуникации, общественный продуктивный диалог. В 2000-х гг. фиксировалось нахождение России на второй ступени развития информационного общества (Колобов 2008: 196): уже был широко распространен интернет, но не хватало включенности большинства граждан в медиаполе страны в силу недостатка материальных и компетентностных ресурсов (не все имели доступ к Сети, и не все умели там ориентироваться). В 2010-х гг. такие проблемы уже не стояли, но ступень продвижения к информационному обществу как пространству полноценного диалога не изменилась, ибо большинством граждан гаджеты и интернет используются в сугубо личных, чаще развлекательных, целях, что слабо совместимо со статусом развитой информационной сферы как общественного достояния (Засурский, 2012). Постулируется и «слабость ориентированности журналистов на содействие процессу становления гражданского общества, недостаточность отражения соответствующей проблематики в медиаконтенте и дефицит гражданского участия в традиционных СМИ» (Ширяева, 2011: 142). Эта ситуация сохранилась до конца 2010-х, хотя в то же время активизировался поиск путей ее позитивного преобразования, о чем будет сказано во втором разделе основной части статьи.

Сравнивая посыл процитированных публикаций российских коллег с концептуальной стороной белорусских медиаисследований, можно заметить их безусловную общность. Медийная триада «государство – общество – СМИ», выдвигаемая как эталон для информационного поля Беларуси, в итоге также подразумевает создание полноценного гражданского общества, формирующего благоприятную информационную среду и, в свою очередь, формируемого ею. Очевидно также, что в России и в Беларуси понятия информационное общество (ИО) и гражданское общество (ГО) являются синонимами, равно как формирование «публичного разума» мыслится итоговым позитивом ИО и ГО (Владимирова, Панферова, Смирнова, Свитич, Шкондин, 2020).

Не менее важная сторона медийной концептуалистики обеих стран – вопросы ментального и социального благополучия общества. Здесь снова приходится вспоминать выражение «СМИ – четвертая власть» и снова подчеркивать утрату им актуальности, только уже с другой стороны. Если в плане современной трансформации СМИ мы говорим об утрате ими властного статуса (авторитета), то в плане воздействия на все сферы жизни потребителя должны сказать, что они не просто властны, но практически всемогущи. Такая степень действенности власти СМИ определяется их тотальным распространением и внедрением в быт и сознание индивидуумов (в преобладающем большинстве случаев – гораздо раньше и мощнее влияния других властных институций). Именно СМИ формируют то, что называют «картиной мира», «образом современности», «новым историзмом», «мифологией реальности»; в конечном счете, активная тотальная трансформация медиа на сегодняшний день сравнима с такой же трансформацией массового сознания – и далеко не в лучшую сторону.

Следует отметить, что проблемную концептуалистику белорусских и российских ученых отличает высокий уровень мультицисциплинарного (культурологического) мышления. Проблематизируя «картину мира», формируемую СМИ, специалисты медиа России исследуют ее происхождение, типологию, каналы трансляции (влияние коммерческого интереса корпораций на создание образа современности; роль слова в мифологизированной модели мира; подверженность массового общественного сознания мифологизации и мистификации, сполна эксплуатируемую медиа, – в целом то, что можно обобщить как коммуникативные агрессии в XXI веке (Сидоров, 2018). В связи с этим речь идет о кризисе идентичности (Яковлева, 2019), кризисе онтологических ценностей (Казарова, Хочунская, 2014), угрозax безопасности детской и юношеской аудитории в интернете (Годик, 2011), общих для населения рисках психофизического характера и специфическиx зависимостях (интернет-аддикция, PR-аддикция), распространении киберфобий (Сидоров, 2020), депрессивно-генерирующем потенциале разного рода «хроник», «происшествий» и т.п., некорректная модерация которых способна заключать угрозу не только психике, но и жизни (Милославская, 2017). Отдельно отмечаются риски самих СМИ и журналистской профессии с творческой, юридической и физической точки зрения (Голуб, 2010; Пронина, 2016; Уразова, 2017; Упоров, 2020). Подчеркивается наличие «ценностной дихотомии культурной памяти», наполненной правдой и неправдой, «подлинным и мнимым» (Сидоров, 2019). Как следствие перечисленного постулируется «переход от цивилизации слова к цивилизации числа и цифры» – источник деградации и дегуманизации современности (Музычук, Анохов, 2020).

На этом критическом фоне российские медиологи вынуждены фиксировать«ведущее противоречие журналистики», определяемое как дестабилизирующее влияние вместо традиционно признаваемой за журналистикой роли благоприятного и благотворного воздействия на общество (Лазутина, 2014). В ситуации «виновны» обе стороны, и вот как это объяснимо. В ответ на существенное снижение уровня когнитивных (информационных) запросов массовой аудитории уровень подачи соответствующего контента в свою очередь снижается. В поисках способов удерж�