Медиадискурс общественного договора: характеристики и критерии анализа

Media Discourse of Social Contract: Characteristics and Analysis Criteria  

Солодовникова Ольга Борисовна
аспирантка кафедры периодической печати факультета журналистики МГУ имени М.В. Ломоносова, olga.ogoniok@gmail.com

Olga B. Solodovnikova
PhD student at the Chair of Periodical Press, Faculty of Journalism, Lomonosov Moscow State University, olga.ogoniok@gmail.com

Аннотация

В статье предложен оригинальный подход к изучению дискурса общественного договора в СМИ, основанный на анализе преднамеренных искажений дискурса. При этом под искажением подразумевается всякая ситуация, при которой одному или нескольким субъектам дискуссии необоснованно ограничивают право на осуществление так называемой символической власти – донесения своей позиции до «массмедийной публичности». Способность распознавать такие ограничения и доказывать их наличие может быть полезным навыком как для исследователя, так и для практикующего журналиста.

Ключевые слова: дискурс-анализ, общественный договор, контрактуалистская теория, искажения дискурса, публичное поле.

Abstract

The article offers a specific approach to the studies into the social contract discourse in mass media that is mostly based on the analysis of its deliberate distortions. By the distortion of discourse the author means any situation wherein one or several disputants are unreasonably limited in their right to exercise their so-called symbolic power, namely to have access to “mass media publicity”. The ability to detect these limitations and prove their existence may be a helpful skill for both researchers and practicing journalists.

Key words: discourse analysis, social contract, contractarian theory, distortions of discourse, public field.

Вопрос об общественном договоре в России, несмотря на многочисленные попытки разрешить его по существу, с каждым годом становится только актуальнее. Это закономерно: общественный договор в его современном понимании − не просто мифический документ, учреждающий государство, и даже не грамотно составленная Конституция, а наличное «коммуникативное» (оно же массмедийное) сообщество¹ граждан, способных постоянно подтверждать и перепроверять легитимность как Конституции, так и самого государственного строя. Общественный договор, социальный контракт², по выражению экономиста А. Аузана, «оперативный обмен ожиданиями между гражданами и властью»³. Однако российские социологи до сих пор спорят, есть ли в стране развитое гражданское общество, обладающее ценностями, ответственностью и едиными правилами коммуникации, позволяющими разговаривать и договариваться − то есть создавать общественный договор. Более того, нет уверенности, что сам общественный договор представляет собой значимую ценность для россиян.

С. Магарил заметил, что «в безгражданском обществе нет субъекта перехода к новому [гражданскому. − О.С.] состоянию»⁴. Другими словами можно сказать, что в неразговаривающем, недоговороспособном обществе также нет субъекта перехода к новому, контрактуалистскому состоянию. Периодически предпринимаемые попытки усмотреть общественный договор где-то вне и помимо массмедийного сообщества напоминают ситуацию начала ХХ в., когда монархические публицисты уверяли читателей, что в стране уже есть Конституция: «Бога бойся и царя чти − вот наша Конституция!». Выдавать наличное единство всех жителей страны за единство, построенное на общественном договоре, − хоть и соблазнительный, но малопродуктивный путь.

При этом существование развитого социума, пусть и сплоченного, но выведенного за рамки общественного договора, представляет собой очевидную проблему. Такому обществу свойственна «публичная немота»: «Характерное для наших соотечественников неумение слушать и говорить с Другими в присутствии Других (то есть на публике) провоцирует коммуникативный ступор»⁵. Если нет общественного договора, нет ни общественной дискуссии, ни равноправной коммуникации, ни, соответственно, субъектности в отношениях с властью. Это чревато историческими срывами, последствия которых мы видели в ХХ в. Потребность в создании «общества договаривающегося», общества коммуникационного (где коммуникация ценностно фундирована), таким образом, никогда не перестанет быть актуальной.

Чтобы понять текущую ситуацию с общественным договором в России, в данной работе предлагается воспользоваться коммуникативным подходом, впервые предложенным Юргеном Хабермасом. Этот подход позволяет рассматривать социальный контракт как событие, разворачивающееся в массмедийном пространстве. При этом предполагается, что уровень дискуссии по контактуалистской проблематике в массмедиа в значительной степени отражает и предвосхищает распространенность практик договора и дискуссии в широких общественных слоях, поскольку формирует коммуникативную публичность. Основное внимание уделяется определению рамок и процедур дискуссии, влияющих на равноправие сторон и рациональность их аргументов. Применительно к общественному договору рамки могут быть названы принципами «контрактуалистской ситуации», минимальными требованиями, без которых договор – между властью и обществом, враждующими партиями, журналистом и потребителем информации – не может состояться и за рамками которых начинается коммуникационное насилие и искажение контрактуалистского дискурса.

Указанный частный случай применения коммуникативного подхода в изучении дискурса общественного договора целесообразно обозначить как контрактуалистский подход. Он, в соответствии с идеями Т. Ван Дейка, в первую очередь направлен на выявление искажений дискурса общественного договора в СМИ, понимаемых как осознанное пренебрежение минимальными требованиями контрактуалистской ситуации. Данная работа содержит несколько практических рекомендаций по выявлению подобных искажений, реальные последствия которых − профанация идеи общественного договора в России.

Коммуникативная природа договора

Разработанная теория общественного договора родилась в эпоху революций нового времени, когда появление политических игроков с конфликтующими интересами стало массовым явлением. Это позволяет большинству ученых говорить, что требование заключения или пересмотра социального контракта артикулируется только в условиях политической полисубъектности.

Современное информационное общество принципиально полисубъектно, поэтому идеальная ситуация общественного договора (и сопутствующего разговора) предполагает диалогическую установку всех участников коммуникации, понимающих, что «правда о человеке в чужих устах, не обращенная к нему диалогически, то есть заочная правда, становится унижающей и умерщвляющей ложью»⁶. Иными словами, всякое политическое решение, соответствующее контрактуалистским требованиям, должно быть диалогически обращено к тому или тем, чьи интересы оно затрагивает. Несмотря на видимую сложность, предполагается, что в долгосрочной перспективе превращение объектов политического воздействия в субъектов переговорного процесса снижает издержки управленческих решений, ускоряет модернизацию и увеличивает адаптивность общества.

Очевидно при этом, что никакого раз и навсегда заданного общественного договора придумать нельзя, современный социальный контракт – это перезаключающаяся сделка, принципиально «фальсифицируемый» документ. Он существует в публичном поле как ситуативно устраивающий всех баланс сил, который, однако, может быть изменен – в соответствии с определенными правилами ведения дискуссии. Не случайно ученые-контрактуалисты заняты не столько разработкой идеального содержания договора, сколько построением идеальных рамок и правил дискуссии. Если существует механизм для равноправной полисубъектной коммуникации – существует общественный договор (по Дж. Ролзу, основу легитимности всякой власти составляет «постоянно возобновляемый консенсус»⁷). Если этого механизма не существует, даже идеально подобранные принципы оказываются бесполезными: вспомним требование всех российских правозащитников: «Соблюдайте свою Конституцию».

Так, теория общественного договора неминуемо сближается с теорией массовых коммуникаций. Разумеется, свобода СМИ сама по себе не является исчерпывающим условием для возникновения общественного договора, однако она должна считаться минимальным требованием. Популярная в социальных науках теорема невозможности К. Эрроу доказывает, что при известном разнообразии предпочтений игроков, наличии минимальных институциональных условий и ограниченной рациональности, все же «не существует никакого механизма, который бы гарантированно производил рациональное коллективное решение»⁸. Не стоит надеяться, что таким механизмом могут стать СМИ. И. Шапиро замечает: «В таких обстоятельствах важнее то, чтобы механизм принятия решения или разрешения споров воспринимался как справедливый, нежели то, что в другой день может получиться другой результат»⁹. Признание справедливости коммуникации каждым игроком напрямую зависит от того, есть ли у него право высказать собственное мнение и быть услышанным, то есть пользуется ли он свободой слова.

В соответствии со всем вышесказанным Ю. Хабермас считал, что функциональные требования к формированию демократической воли состоят как раз «в поддержании коммуникативного круговорота политической публичности, развившейся на базе гражданских ассоциаций при посредничестве массовой прессы»¹⁰.

Поскольку контрактуалистский подход к формированию легитимного политического устройства является продуктом европейской цивилизации нового времени, он тесно связан с либерализмом, представительной демократией и гражданским обществом. Вряд ли возможно без оговорок и с полным правом говорить о социальном контракте, предположим, во времена средневековья или в сталинской России. Некоторый общественный консенсус, что очевидно, существовал и там, и там, но далеко не обязательно, чтобы он возникал на почве договора равноправных граждан. Поэтому важно отметить: о какой-либо власти можно говорить, что она базируется на социальном контракте не потому, что ее правление сопровождает общественный консенсус, а потому что ее возникновение и поддержание напрямую зависит от коммуникативных процессов в гражданском обществе. Собственно, в современном варианте теории общественного договора мы предполагаем подвластность самой власти свободным массовым коммуникациям. Попытки иначе осмыслить договор, вне связи с массмедийной публичностью, на сегодняшний момент являются маргинальными и, как правило, продолжают авторитарные традиции в политике.

Требуется поэтому проводить четкие различия между контрактуалистской теорией и псевдо-контрактуализмом – иными социально-политическими концепциями, заимствующими терминологию общественного договора, но искажающими его коммуникативную природу. Это тем сложнее, что в отличие от естественных наук, где эволюционное развитие всякой теории является общепризнанным, социальные науки испытывают проблему «одновременности»: общественный договор Т. Гоббса (не имеющий «коммуникационного» измерения) соседствует с общественным договором Ю. Хабермаса (являющимся коммуникативным по содержанию) не только в энциклопедических словарях, но и в общественном сознании. Тем не менее, несмотря на вечную философскую актуальность Гоббса, руководствоваться его доктриной при оценке политического курса в XXI в. значит слишком легкомысленно относиться к истории. Учитывая укорен�