Роль редактора в формировании составного издания

The Role of Editor in Publication Compiling

Pankeev Ivan A.
Ph. D., associate professor, chair of editing, publishing and information science, Faculty of Journalism Moscow State University.

Ключевые слова: составитель, редактор, принципы расположения материалов, комментарий, авторское право.

Abstracts
Compiling as a sphere of editing is discussed. Particular attention is given to technological and legal aspects of compilation as well as to reference notes.
Key words: complier, editor, arrangement of material, commentary, copyright.

Многие печатные издания (как периодические, так и книжные) являются составными, т. е. представляют собою результат составительской деятельности. По существующему закону (Гражданский кодекс РФ, ст. 1259, 1260) составные издания определяются как «произведения, представляющие собой по подбору или расположению материалов результат творческого труда». Соответственно, физическое лицо, взявшее на себя ответственность за составление альманаха, подборки произведений в периодическом издании или в книге, базы данных, сайта и т. д., является автором состава и ему принадлежат авторские права на осуществленные «подбор или расположение материалов (составительство)».

В данной статье мы останавливаемся на двух аспектах - редакторском и правовом. Строго говоря, и газетная полоса, и журнальные подборки, и порядок размещения материалов в ежегоднике - это составительство как результат работы редактора. Но, во-первых, имущественные права на этот результат (если речь идет о СМИ) принадлежат издателю; во-вторых, акцент нами делается не на обязанностях редактора-составителя, а шире - на ответственности редактора за качество составного издания и его правовое обеспечение. Это важно подчеркнуть, поскольку при нарушениях к ответу в первую очередь привлекается издатели, выпустившие в свет составное произведение. Значит, прежде чем принять к печати работу стороннего составителя, редактор должен знать критерии ее оценки.

Многими составительство воспринимается как механическая деятельность. Это верно лишь в том случае, когда речь идет о технической работе - составлении документов (приказов, распоряжений и т. д.) в хронологическом порядке или составлении списков сотрудников - в порядке алфавитном. В этих случаях отсутствует именно творческий труд. Но, когда речь идет о подборе и расположении статей, бесед, рассказов, стихотворений, фотографий и других авторских произведений, то механический метод неприемлем. Составитель должен знать творчество этого автора в целом, удачные и неудачные работы, наличие циклов, вариантов и т. д. Трудно создать качественный сборник очерков А. А. Аграновского или И. Г. Эренбурга, не решив для себя, почему из сотни произведений для конкретного издания отобраны именно эти двадцать и какой из текстов использовать - первоначальный газетный или появившийся потом в авторском сборнике. Естественно, что проблема эта остра прежде всего для начинающего составителя, ибо специалист, много лет работающий в той или иной теме, имеет и хорошую домашнюю библиотеку по этой теме, и знает каталоги, хранилища, архивы, и следит за новыми открытиями, поступлениями, публикациями.

Безусловно, до начала работы необходимо ответить на основные вопросы: каков предмет издания (т. е., что конкретно и в каких объемах будет представлено); каково его функциональное назначение (т.е., с какой целью оно выпускается в свет); каков читательский адрес (т. е., для какой аудитории готовится издание). Следовательно, речь идет об идее, замысле, концепции, о созданной в сознании составителя модели, форме - о том, что и называется именно творческим подходом.

Профессиональный составитель должен знать основы текстологии и не только свободно, а прежде всего - осознанно ориентироваться в таких понятиях, как автограф, копия, список, канонический текст, авторизованная публикация, творческая воля автора и т. д. Это необходимо потому, что в прижизненных изданиях произведений могли быть допущены искажения и исправления (цензурой, редакторами, наборщиками и т. д.). Речь не о том, чтобы составитель занимался текстологической работой, о том, что он обязан учитывать результаты более поздней (чем последнее прижизненное издание) работы над текстом. В этом смысле можно порекомендовать такие пособия, как «Основы текстологии» С. А. Рейсера, «Исследовательские аспекты текстологии» А. Л. Гришунина, «Современная текстология: теория и практика».

Что касается принципа расположения составляемых материалов, то чаще всего применяется жанрово-хронологический как наиболее удобный (т.е. в пределах жанра произведения располагаются по хронологии). При этом, если автор сам создавал циклы произведений (рассказов, очерков, репортажей, сказов и т. д.), то не рекомендуется эти циклы разбивать.

Многие фольклорные произведения существуют в разных вариантах. Безусловно, дело самого составителя - какой из текстов предпочесть. Но, думается, здесь прежде всего надо учитывать читательский адрес и функциональное назначение издания. Вряд ли массовым тиражом следует издавать текст «Колобка» или «Курочки Рябы», значительно отличающиеся от классических - родители предпочтут для своих детей тот текст, который им самим знаком с детства.

Определенная часть произведений, даже созданных относительно недавно, требует комментирования. Эта проблема рассматривается в работах «Предметизационные системы и аппарат книги» Э. Л. Призмента, «Редакторская подготовка изданий» (под ред. С.Г. Антоновой, «Аппарат книги» А. В. Западова, «Аппарат произведения печати» Б.Г. Тяпкина и др.

Практика показывает, что при изучении, например, очерка А. А. Аграновского «Официант» современные слушатели не понимают, что «Шипка» - это название сигарет, что «редакция на Чистых прудах» - это издательство «Московский рабочий» и выпускающие редакции некоторых районных подмосковных газет при нем и т.д. Еще больше вопросов возникает при перепечатке классических произведений, в которых такие слова как «кнастер» или «пальмерстон» не поясняются. Ответственность за это должны нести как составитель, так и редактор. Надо исходить из того, что научно-справочный аппарат вообще и комментарий в частности являются способами издательской интерпретации текста. Учитывая, что интерпретация любого произведения должна основываться на цели создать ряд контекстов, можно опираться на теорию «имени вещи» философа А. Ф. Лосева: «Знать имя вещи - значит быть в состоянии общаться и других приводить в общение с вещью», «человек, для которого нет имени, для которого имя только простой звук, а не сами предметы в их смысловой явленности, этот человек глух и нем, и живёт он в глухонемой действительности»¹. Подобную точку зрения высказывал и Э. Л. Призмент, подчёркивая, что дополнительные сведения справочного характера «углубляют и дополняют основной текст и в целом, и по частям и помогают ориентироваться в его содержании, увеличивая информационную ценность публикаций, повышая их качество и эффективность»².

При этом редактору следует помнить о том, что одним из недостатков комментария остаются эмоциональные оценки и дискуссионность, которые воспринимаются как субъективизм и мешают восприятию информации. Иногда редакторы, заимствуя примечания из старых изданий, переносят в новые не только морально устаревшие взгляды, но и сведения, ошибочность которых уже доказана.

Массовые издания должны иметь, как правило, лингвистический (словарный) комментарий, цель которого - пояснить устаревшие слова и выражения, диалектизмы, иносказания. Но часто одной лишь справки о слове недостаточно, требуется расширенное объяснение контекста: например, о выражении «кобылу нюхал» мало сказать, что это значит «человека пороли»; требуется пояснение, что «кобыла» - это специальная скамья для наказания, на которую провинившийся ложился лицом вниз («нюхал»), и потом его пороли плетью или розгами³.

Не только каждый тип читателя, но и каждая новая эпоха требуют своей системы пояснений текста. То, что могло несколько десятилетий назад считаться упрощением, сейчас стало необходимостью. Например, при недавнем опросе трём сотням студентов гуманитарных вузов было предложено дать определение словам «аршин» («на свой аршин мерить»), «пядь» («семи пядей во лбу»), «золотник» («мал золотник, да дорог»), «алтын» и др. К сожалению, не поступило ни одного верного ответа. Но в публикуемых произведениях (особенно в фольклорных) эти слова встречаются очень часто. Следовательно, их уже необходимо пояснять, т.к. без верного понимания даже этих, отдельно взятых, слов невозможно полное понимание содержания произведения.

Как не может быть единого комментария для всех типов изданий, так не может быть и чётких границ в том, каким должен быть его объём: он диктуется не установками и инструкциями, а необходимостью, которую обязаны чувствовать его автор и редакторы, основываясь на предощущении читателя - его подготовленности, общей эрудиции, возраста и т.д. Одно дело - журнал или книжное издание для подростков, другое - для подготовленного читателя. Как пишет С. А. Рейсер, «вне вопроса о читательском назначении издания спор о границах комментирования беспредметен», «не существует комментария вообще: он изменчив в зависимости от читательского назначения издания, от временной отдалённости произведения от нашего времени, от его современного звучания»⁴. Например, под читателем фольклорных произведений, публикуемых как в периодике, так и в книжных изданиях, традиционно принято понимать две большие группы: детей и специалистов. Соответственно, первая группа читателей требует особого типа примечаний; но именно издания для детей выходят без каких бы то ни было пояснений, сносок, и потому описываемый в тексте «Царь?град» остаётся для ребёнка вымышленным городом, а не реально существовавшим.

Безусловно, следует комментировать и те слова, которые навсегда остались в прошлом. Например, Державин пишет о «тихогроме» (сейчас трудно понять, что речь идет о фортепиано), Радищев называет мимозу «чувственницей» и т.д.

Для составного произведения, будь то отдельное издание или подборка произведений в журнале или альманахе, важным элементом является предисловие (иногда его называют «От издательства», «От редактора», «От редакции», «От составителя» и т. д.). На эту часть аппарата издания обращал внимание ещё М. В. Ломоносов в «Риторике». А. Э. Мильчин и Л. К. Чельцова пишут, что «назначение предисловия предопределяет круг вопросов, которые могут составить его содержание. Чаще всего это: значение темы и содержания публикуемого произведения (произведений); особенности его содержания и формы; литературные и иные источники; принципы отбора материала; принципы построения; нерешённые и неосвещённые проблемы с объяснением причин; показ того нового, что вносит в литературу, науку, практику произведение; отличия публикуемого произведения от других на ту же или близкую тему; показ наиболее ценного в издании для осно�