Journalist and Time: Portrait in the Interior of an Epoch. Short Overview of Russian Political Journalism of the Post-Soviet Period (1987?2010)
Козина Елена Сергеевна
кандидат филологических наук, старший преподаватель кафедры периодической печати факультета журналистики МГУ имени М. В. Ломоносова, es.santini@gmail.com
Elena S. Kozina
PhD in philology, Senior lecturer at the chair of print media, Faculty of Journalism, Moscow State University
Аннотация
В настоящем материале предпринимается попытка анализа качественной трансформации постсоветской политической журналистики в зависимости от изменения характера социально-политического проекта, проводимого в современной России. «Личностный» подход к медиаистории двух последних десятилетий помогает глубже понять механизм произошедшей трансформации. Автор предлагает оригинальный вариант периодизации постсоветской медиаистории (1987?2010 гг.), иллюстрируя каждый из периодов портретами журналистов, профессиональная деятельность которых с наибольшей яркостью отразила черты современной им эпохи.
Ключевые слова: журналистика, политика, власть, общество, трансформация.
Abstracts
The subject of this article is the analysis of the substantial transformation of post-Soviet political journalism depending on the character of the modern sociopolitical project in Russia. "The personal" approach to media history of the last 20 years provides a deeper understanding of the mechanism of the occurred transformation. The author offers an original variant of periodization of post-Soviet media history (1987–2010), illustrating each of the periods by the portraits of journalists whose professional work reflected the political profile of the epoch most vividly.
Key words: journalism, politics, power, society, transformation.
Сегодня мало кто вспоминает о том, что «пресса – четвертая власть». А между тем не так давно это выражение вовсе не казалось экзотикой. На заре перестройки харизматичные профессионалы – В. Листьев, А. Политковский, А. Невзоров – открыли новую эру российской журналистики и последовательно продвигали ее от советской концепции партийных СМИ к реальности альтернативных информационных каналов и «живого» эфира.
Современный информационный процесс последовательно превращается в конвейер, в изобилии штампующий до предела унифицированный продукт, а журналист – в полном соответствии со знаменитой ленинской формулой – становится «колесиком и винтиком» информационной машины, сделанным по общему шаблону, жестко функционально ориентированным… и очень легко заменяемым.
Сделав круг, отечественная журналистика возвращается к тому, от чего два десятилетия назад уходила, казалось, безвозвратно – к монохромности и едва ли не полной обезличенности. В наибольшей степени эта тенденция проявилась в сфере политической журналистики – области, где подвижки такого рода наиболее очевидны.
То, что в начале перестройки журналисты оказались на авансцене отечественного политического театра, представляется закономерным. Работая в только что открывшейся для широкой общественной дискуссии сфере политической информации, журналисты сами становились политиками, подтверждая тезис немецкого исследователя Макса Вебера, утверждавшего, что «только журналист является оплачиваемым профессиональным политиком, и только газетное предприятие – постоянным политическим предприятием вообще»1. Демонстрируя определенные политические предпочтения, журналисты фокусировали и направляли движения массового сознания. Политически инфантильная, ввиду отсутствия опыта реального политического участия, отечественная электоральная аудитория наделяла информирующих о политике репортеров собственным политическим весом.
Дальнейшее изменение характера политического проекта, реализовавшегося на постсоветском пространстве, повлекло соответствующую трансформацию роли средств массовой информации: из реальных модераторов политического процесса эпохи практически ничем не ограниченной свободы слова девяностых годов в пору жесткого государственного регулирования СМИ фактически превратились в подобие информационной прокладки между властью и обществом.
Возможно, глубже понять механизм этой трансформации поможет «личностный» подход. Российская история двух последних десятилетий изобиловала крутыми поворотами; менялось время – менялись лица журналистов… а иногда одно и то же лицо изменялось до неузнаваемости. Иллюстрируя нашу недавнюю медиаисторию портретами тех, кто ее делал, хочется тем не менее избежать прямолинейных оценочных комментариев по типу «плохой – хороший». В противоречивых декорациях постсоветской политической действительности спутницей недвусмысленного журналистского таланта нередко становилась весьма двусмысленная слава. Здесь трудно соблюдать объективность – ведь материалом, чаще всего, служат рассказы самих участников событий, свидетельства, по определению небеспристрастные. Трудно претендовать и на полноту: постсоветская журналистика оказалась исключительно многоликой, вместив в себя и революционно-романтический, и «придворный», и «олигархический» периоды… Поэтому развернутую на этих страницах галерею составили портреты, с наибольшей яркостью иллюстрирующие каждый из них.
Программа «Взгляд». Первое «живое» телевидение
Безусловно, эпохальным событием, оказавшим влияние не только на журналистику, но и на позднесоветское общество в целом, стало создание в 1987 г. программы «Взгляд». Исключительно смелая по тем временам концепция составила – даже по исключительно формальным признакам – резкую альтернативу всему стилю советского телевещания. «Официальное» ТВ предлагало запись программ с застегнутыми на все пуговицы солидными ведущими – а символом «Взгляда» стала клетчатая кепка Александра Политковского. Она появлялась в углу экрана как стилистический маркер вольнодумства. Молодые – средний возраст около тридцати пяти лет – ведущие выходили в прямой(!) эфир в джинсах и пуловерах и предлагали телезрителям живое обсуждение самых острых тем. Так, именно в эфире «Взгляда» страна увидела первого легального советского миллионера. Знаковая для своего времени, эта история заслуживает того, чтобы рассказать о ней подробнее.
Появление в ночном эфире Артема Тарасова произвело эффект разорвавшейся бомбы... А какой еще реакции следовало ожидать, если некий кооператор выложил только в качестве партийных взносов девяносто тысяч рублей – при пресловутых ста двадцати рублях зарплаты среднего инженера!
Кооператор – забытое ныне понятие, вместе с «перестройкой», «гласностью» и «демократизацией» оставшееся в эпохе раннего Горбачева. Символ широко распропагандированной доктрины многоукладной экономики. В конце восьмидесятых кооперативное движение казалось компромиссом между социалистической идеологией, от которой не желало отказываться коммунистическое руководство страны, и капиталистическими приемами хозяйствования. Его сравнивают с непродолжительным опытом НЭПа в 20-х гг. ХХ столетия. Так же, как НЭП, кооперация показала бурный хаотичный рост – и так же, как НЭП, была поспешно насильственно скомкана.
Кооперативы занимались буквально всем: от торговли пирожками и организации платных общественных уборных до распродажи танков и прочего имущества нищающей на бюджетных харчах армии. В истомленной неэффективной плановой экономикой стране легко находили сбыт самые экзотические товары и услуги.
По версии Тарасова, начисление астрономических зарплат было вызвано срочной необходимостью обналичить имеющиеся в кассе его кооператива деньги. Согласно полученной предпринимателем инсайдерской информации, новый Закон о кооперации, до принятия которого оставался всего месяц, должен был запретить кооперативам операции с наличными деньгами. Это поставило бы крест на его деятельности. Единственный вариант – изъять наличку из собственной кассы, проведя ее по бумагам как зарплату, и заплатить с указанной суммы партийные взносы. Партбилет с отметкой об уплате становился финансовым документом, подтверждающим законное происхождение денег.
Партийные взносы с суммы в три миллиона рулей, выписанной в качестве зарплаты состоявшему в КПСС заместителю Тарасова, составили девяносто тысяч рублей.
Взносы приняли, секретарь парторганизации доложил наверх по инстанции, и через несколько дней о шокирующем прецеденте высказался в программе «Время» лично генеральный секретарь КПСС М.С. Горбачев. Вскоре после этого журналистская бригада «Взгляда» принимала первого советского миллионера у себя в эфире. Вот как вспоминает об этой программе сам герой нашумевшего интервью: «Я взял партбилет Писаренко [Анатолий Писаренко – партийный заместитель А. Тарасова. Сам Тарасов в КПСС не состоял и, соответственно, платить членские взносы не мог. − Е.К.] и пошел во «Взгляд». Они мне говорят:
− Давайте мы вас посадим спиной к зрителям.
− Зачем? – спрашиваю.
− Ну, это такой оригинальный ход, вам необязательно показывать свое лицо телезрителям...
Началась передача… Политковский демонстрирует партбилет и говорит:
− Вот смотрите: девяносто тысяч рублей принято! Этих кооператоров, которые получили по три миллиона, на самом деле двое. Но человек, который заплатил взносы, не пришел на передачу, он испугался и просто передал свой партбилет. А передо мной, спиной к вам, сидит другой кооператор. Вот пусть и расскажет, как он, спекулянт такого масштаба, сумел наворовать столько денег! У нас доктор наук получает триста рублей, мы, ведущие передачи, получаем по сто восемьдесят в месяц, а у вас три миллиона зарплата! И вообще, могу я вас называть по имени или этого делать нельзя? Давайте я лучше не буду…
Вот такую игру затеял Политковский. И тут я вдруг разворачиваю стул к камере и заявляю:
− Да не скрываю я свое лицо, и зовут меня Артем Тарасов!
Это произвело сильное впечатление, потому что все поняли: сценарием такое явно не было предусмотрено. И я “выиграл” это интервью»2.
В процитированном отрывке внимание на себя обращает не только ошеломляющая острота темы сюжета, но и, мягко говоря, сомнительные методы работы журналиста, попытавшегося использовать ньюсмейкера «втемную»…
Но «взглядовцам» прощали все.
Несмотря на поздний час выхода в эфир, программа пользовалась бешеной популярностью. Говорили, что «Взгляд» провоцирует массовые опоздания на производство и снижение рождаемости. С его популярностью можно сравнить только трансляции с заседаний первого демократически избранного парламента. И то обстоятельство, что «взглядовцы» Владимир Мукусев и Александр Политковский стали его депутатами, представляется далеко не случайным. Общество выдало журналистам огромный кредит доверия. В ситуации романтической политизации, характеризовавшей тогдашнюю отечественную электоральную аудиторию, конвертирование этого доверия в депутатский значок было совершенно закономерно.
Свободная пресса воспринималась как одна из основных демократических ценностей. Авторитет журналистов в обществе резко возрос. В силу своих профессиональных обязанностей проповедовавшие реформаторские идеи публично, они становились настоящими символами перемен. «Флагманы перестройки» – этот неоромантический штамп (почти горьковское − «буревестники революции») на некоторое время стал полноправным синонимом официальных названий ряда СМИ.
Депутатом парламента нескольких созывов побывал и еще один знаковый персонаж информационного поля этого периода – Александр Невзоров.
Александр Невзоров: «600 секунд», которые потрясали
Программа «600 секунд» начинала свою историю как типичная криминальная хроника. С декабря 1987 г. ежевечерне по будням в эфире ленинградского ТВ появлялся ведущий в черной кожаной куртке, знакомивший горожан с обзором происшествий. Вскоре, однако, криминальная хроника стала обнаруживать все больше признаков политической, а брутальное обаяние и напор ведущего превратили «Секунды» из сводки городских происшествий во всесоюзную пропагандистскую площадку. Обладающий специфическим чувством юмора, Невзоров находил способы придавать политическое звучание практически любому происшествию – и «упаковывал» свои симпатии и антипатии в завораживающие «отвязанностью» формы. Когда, например, в редакцию «600 секунд» сообщили о бесхозной обезьяне, обнаруженной в одном из городских дворов, Невзоров посетовал, что, несмотря на все усилия, узнать, откуда она сбежала, не удалось: звери не пропадали ни из зоопарка, ни из цирка, «и все депутаты Ленсовета тоже на месте». Сегодня такой «стёб» показался бы вторичным и пресным – но на не избалованную экранной свежестью позднесоветскую публику действовал безотказно.
С началом региональных конфликтов на территории распадающегося СССР Невзоров работал в зоне локальных войн от Закавказья до Прибалтики. Демонстрировал отчаянную смелость и ярко выраженную «государственническую» позицию. Стал первым, кто опробовал мобилизующую силу бренда «НАШИ», объединив под этим названием ряд репортажей о советских и российских солдатах в «горячих точках», а затем инициировав создание одноименного общественного движения. «Невзоров – голос народа», «600 секунд правды сильнее 23 ч. 50 мин. лжи» – такими лозунгами вооружались вдохновленные его программами телезрители, собиравшиеся на протестные митинги у стен «Останкино». Покушение, в результате которого телевизионщик получил огнестрельное ранение и однозначно истолкованное поклонниками как месть за «слово правды», упрочило его популярность.
...Как, должно быть, удивились бы сопереживавшие раненому репортеру, если бы, каким-нибудь чудом получив фантастическую возможность заглянуть в будущее, узнали, как он сам будет оценивать произошедшее полтора десятилетия спустя! «В м
Русский
English