The Weakening of Dialogism as a Manifestation of Mass Communication’s Crisis
Данилевская Наталия Васильевна
доктор филологических наук профессор кафедры русского языка и стилистики
Пермского государственного национального исследовательского университета,
danil6@mail.ru
Natalia V. Danilevskaya
PhD., Professor, Chair of Russian Language and Stylistics, Perm State National Research University, danil6@mail.ru
Аннотация
Статья посвящена проблеме кризиса русской речевой коммуникации рубежа веков. Называются виды этого кризиса и анализируются их конкретные языковые проявления. Материалом анализа служат уведомительные тексты. В результате анализа устанавливаются разновидности системно-языковых и речевых нарушений. Все нарушения рассматриваются сквозь призму диалогичности как основополагающего принципа коммуникации. Утверждается, что высокая распространенность системно-языковых и речевых нарушений в уведомительных текстах приводит к ослаблению диалогичности и – как следствие – разрушению гармонии в сфере массового общения. Формулируется мысль о развитии в настоящее время в медиапространстве коммуникативной установки «пренебрежения к Другому».
Ключевые слова: диалогичность, медиакоммуникация, уведомительный текст, системно-языковые и речевые нарушения, кризис речевой коммуникации.
Abstracts
The article is devoted to the crisis of Russian speech communication that has taken place at the turn of the century. The author names the types of the crisis and analyses their specific linguistic expression. As the result of analyses of notification texts the variety of system-and-language and speech disorders has been defined. All disorders are considered in the light of dialogic communication as a fundamental principle. The author states that the high prevalence of system-and-language and speech disorders in the notification text leads to a weakening of dialogism and ? as a consequence – to the destruction of harmony in the field of mass communication. The idea of current development in the media field the communicational attitude "neglect the other? is being formed.
Key words: dialogism, media communication, notification text, system-and-language and speech disorders, speech communication crisis.
Масштаб научной деятельности Григория Яковлевича Солганика и влияние его идей на развитие современной лингвистической мысли невозможно оценить одной мерой или рассмотреть с одной позиции. Нас, более молодых исследователей, всегда восхищали многогранность его научных интересов, глубина мысли, утонченность и одновременно точность интерпретации сложнейших языковых явлений. Пытливость и смелость его ума, фундаментальность концептуальных положений всегда притягивали, учили работать, думать, творить. Все это постепенно сформировало в русском языкознании такой феномен, как «Имя и идеи Солганика», без которых уже невозможно адекватно представить состояние современной филологии и обрисовать перспективы развития лингвистической мысли.
Одной из важнейших сторон личности Григория Яковлевича как исследователя является умение всегда находиться «на передовой» науки, быть, так сказать, в научном авангарде. Так, например, в самом начале «перелома эпох» (1990–1994 гг.) ученый заметил и описал изменения, происходящие с газетным языком, предопределив тем самым на многие годы направление лингвистических исследований языка массовой коммуникации1.
Ср.: «После долгого господства однообразия, шаблона, унифицированности и официозности в современных газетах поражает прежде всего пестрота – языковая, стилевая, содержательная и идеологическая. Отмена цензуры, идеологических табу, строгих стилевых установок привели к раскрепощению традиционно-нормативного газетного языка. И многие процессы, происходящие и в современном обществе и отражаемые языком прессы, можно объяснить как реакцию на газетный язык недавнего прошлого, как отрицание его, отталкивание от него.
Однако отрицание устаревших канонов, как любое отрицание, имеет лишь разрушительный, но не созидательный характер. Оно подготавливает почву, но не определяет направление развития. Каково же направление развития, и чем оно определяется?»2.
Хотя к сегодняшнему дню в багаже лингвистической науки накопилось много работ, авторы которых так или иначе решали поставленную ученым проблему, последняя до сих пор остается открытой.
То, что Г.Я. Солганик определял как специфику языка газеты 90-х гг. прошлого столетия – расширение и изменение оценочности, преобразование системы жанров, использование различных пластов лексики, увеличение потенциала интеллектуально- и эмоционально-оценочных средств, стало сегодня приметой, естественным состоянием языка медиакоммуникации. При этом, как справедливо отмечал ученый, отказ от привычного, устоявшегося всегда несет с собой опасность бездумного, нетворческого разрушения. Печальные результаты такого некреативного отказа от стандарта в языке массовой коммуникации можно наблюдать повсюду, и реализуется он (отказ от стандарта) по-разному.
В настоящей статье мы хотим обратить внимание на один из аспектов разрушения стандарта – отказ от уважительного отношения к литературной норме, что проявляется в ослаблении значимости принципа диалогичности и в результате приводит к деформации коммуникативного процесса, а значит – к разрушению взаимопонимания между автором и адресатом.
Основы теории диалога были заложены в отечественной лингвистике в первой половине ХХ века работами М.М. Бахтина, Е.Д. Поливанова, Л.В. Щербы, Л.П. Якубинского. Размышляя над феноменом «текста в тексте», М.М. Бахтин писал: «Событие жизни текста, т.е. его подлинная сущность, всегда разыгрывается на рубеже двух сознаний, двух субъектов»3. Позже идея о том, что всякий текст, даже монологический по форме, являет собою диалог, активно разрабатывалась многими отечественными исследователями, и в результате к началу XXI столетия сформировалась известная сегодня в России теория диалогичности речи4.
Согласно этой теории, коммуникация предстает как взаимонаправленная речевая связь субъектов, а именно, как особая система межличностного взаимодействия, осуществляемая посредством языка. Понимаемый таким образом диалог предполагает получателя речи – обязательный и неизменный в любом типе текста учет второго лица, в том числе лишь предполагаемого и не поддающегося подсчету (ср. массового адресата в дискурсе СМИ). При этом получатель речи выступает таким же активным субъектом коммуникации, как и ее автор. Более того, активность адресата «заставляет» говорящего / пишущего контролировать и корректировать свою речь, выстраивать ее определенным образом, прогнозируя ситуации возможного непонимания, недопонимания или неточного истолкования тех или иных фрагментов текста. Диалогичность, таким образом, оказывается не просто данностью текста, а репрезентированным в языковых и речевых единицах процессом интеллектуально-духовного взаимодействия, заинтересованным (сонаправленным) пересечением смысловых позиций коммуникантов.
Диалогичность совмещает в себе диалог эгоцентрический (Я говорящего, его интенция на выражение своей позиции, мнения, суждения и т.п.) и альтерцентрический, т.е.собственнокоммуникативный (направленность на другое лицо или свое второе Я). Эта природная «двуслойность» диалогичности (термин Л.Р. Дускаевой) реализуется в любом высказывании, организованном в соответствии с законами и нормами языка. Поэтому, по мнению М.Н. Кожиной, «языковое общение в принципе диалогично, более того, диалогичность – это форма существования языка в речи»5, это сущность языка как социального явления6.
Вместе с тем многие лингвисты отмечают, что в русской речевой коммуникации на рубеже веков и в настоящее время развивается «стремление человека превратиться из фактора коммуникативного пространства в его центр»7, «нарушение баланса в отношениях тенденции к речевой гармонии и к речевой агрессии в пользу последней»8. Эти процессы А.А. Чувакин определяет как кризис речевой коммуникации и называет два важнейших его проявления:
1) «снижение уровня способности человека к мыслеречевой деятельности»9, что проявляется в неумении автора речи правильно, без нарушения норм логики соединить фрагменты высказывания или его вербальные и графические единицы. Нарушение норм мыслеречевой деятельности приводит к образованию непонятных или вообще двусмысленных высказываний;
2) снижение уровня способности человека к речекоммуникативной деятельности, что проявляется в усилении «господства монологизма, но уже в новых его проявлениях: диалогизм превращается в квази-диалогизм (речевая коммуникация остается диалогической по форме, но монологической по сути)»10.
Представляется, что в данных размышлениях выражена неутешительная правда о состоянии и внутренних негативных тенденциях современной речи – о разрушении диалогических связей в языке массовой коммуникации. Проанализируем эту тенденцию на примере уведомительных текстов, всецело лежащих в этой сфере.
Под уведимительными(термин условный) понимаютсятексты, предназначенные для сообщения гражданам о результате совершенном ими действии (товарные чеки), о наличии / существовании какого-либо факта действительности (объявления, ценники на продаваемом товаре или сопровождающие его небольшие по объему уточняюще-конкретизирующие замечания), различные номинативы (тексты, представляющие товар на обертках, фантиках, упаковках, коробках и др.), рекламные тексты уличных вывесок, баннеров, щитов и под.
Уведомительные тексты относятся к числу непрофессиональных и потому отражают языковое творчество в его стихийном (спонтанном) состоянии. Очевидно, в силу этого большое количество уведомительных текстов, представляющих современную массовую речевую практику, являются ущербными с точки зрения их соответствия нормам диалога и тем самым фиксируют отрицательные сдвиги в специфике функционирования в данной сфере самой диалогичности как исходного принципа социального взаимодействия.
В таких – ущербных – текстах отчетливо проявляется тенденция неуважения к Другому, в результате чего разрушаются диалогические связи между коммуникантами, и, как следствие, растет межличностное непонимание в социально-бытовой сфере, усиливается коммуникативная напряженность в обществе, увеличивается разрыв между представителями разных уровней владения речевой культурой.
Рассмотрим языковую ущербность уведомительных текстов посредством анализа их формальных и содержательных особенностей.
Так, первая разновидность проявления кризиса речевой коммуникации – снижение способности к речемыслительной деятельности – выражается в уведомительных текстах через следующие виды нарушения литературной нормы:
1. Объединение в одном высказывании (= тексте) несопоставимых и не объясняющих друг друга лексем, словосочетаний, предложений. Например (здесь и далее тексты приводятся с оригинальной орфографией, пунктуацией и – по возможности – графикой):
сильногазированный напиток «Колозвончик» под общей номинацией МАРОЧНЫЙ (почему этот напиток «марочный» и откуда взялась в тексте такая ко многому обязывающая номинация, не объясняется ни контекстом этикетки, ни специальным уточнением авторов);
туалетная бумага «Сюрприз» подкрепляется цифрой «56», что в общем контексте оформления обложки воспринимается как второе название. Или Туалетная бумага «Лепота», подкрепленная цифрой «54»,которая в общем контексте оформления обложки также воспринимается в качестве второго названия(цифры выделены крупно, зримо, но нигде не объясняется, что они означают);
туалетная бумага «Офелия» (вот уж, действительно, товар и его название несопоставимы в принципе!);
туалетная бумага «Кохавинка» [украинского производства], представляется как «экологически чистый продукт», который «украсит любое место» (уточнения «экологически чистый продукт» и «украсит любое место» располагаются под названием в центре всей обложки. Остается непонятным, почему для туалетной бумаги потребовались подобные рекламные фразы, ведь вряд ли кому-либо придет в голову употреблять ее в пищу или украшать ею какие бы то ни было места);
надпись на ценнике «Гвоздика одноголовая» (автор номинации, возможно, сравнивал цветок со сказочным животным Змеем Горынычем. Однако, думается, ни такое, ни какое-либо другое сравнение цветка с одно-, дву- и т.д. «головостью» неуместно);
название пива «Полный нокаут» с припиской призывного характера «Испытай себя на прочность» (на этикетке продукта есть еще изложение якобы исторического факта о том, как гренадеры Петра I, выпив этого пива, «не подвели и отправили хваленых английских бойцов в нокаут»);
название сливочной карамели «Гоголь» с уточняющей номинацией поэма в сливочном вкусе (несовместимы с карамелью ни Н.В. Гоголь, ни поэма, тем более в сливочном вкусе);
название мочалки «Шкуродер» (такое название будет совместимо разве что с инструментом для грубой чистки домашнего скота);
название печенья «Мухомор праздничный (кокос)» (как совмещаются мухомор и кокос остается только гадать, тем более что отсылка к кокосу дана в скобках без всякого объяснения);
название магазина «Последний ужин»,или Название магазина «Есть хочу!», или Название магазина детс
Русский
English