О дискурсных формациях в современном медиапространстве

 

Ссылка для цитирования: Анненкова И.В., Хорина К.А. О дискурсных формациях в современном медиапространстве // Медиаскоп. 2026. Вып. 2. Режим доступа: https://www.mediascope.ru/2945

 

© Анненкова Ирина Васильевна

доктор филологических наук, профессор кафедры стилистики русского языка журналистики МГУ имени М.В. Ломоносова (г. Москва, Россия),anneirina@yandex.ru  

© Хорина Ксения Андреевна

специалист по учебно-методической работе, выпускница аспирантуры кафедры стилистики русского языка журналистики МГУ имени М.В. Ломоносова (г. Москва, Россия),khorina.xenia@yandex.ru

 

Аннотация

Работа посвящена осмыслению практического применения теории дискурсных формаций для решения актуальных задач медиариторики. Применив методологический аппарат теории дискурсных формаций В.И. Тюпы, авторы изучили проявления различных дискурсных формаций в лингвосемиотической структуре текстов Российского футбольного союза (№=141). На основе полученных эмпирических данных в статье делается вывод о появлении феномена диффузии дискурсных формаций в современном медиапространстве.

Ключевые слова: медиариторика, дискурс, дискурсные формации, дискурсивные практики, диффузия дискурсных формаций.

 

 

Введение

 

В современной науке теория дискурса занимает значимое место, предоставляя концептуальный и методологический арсенал для решения различных исследовательских задач.  Возникнув в середине XX века, теория дискурса прошла долгий путь и оказала влияние на развитие философии, филологии, социологии, теории коммуникаций и многих других наук. И хотя на сегодняшний день теория дискурса достаточно глубоко проработана, ее концептуальное развитие не останавливается.

В последние десятилетия ученые стали все чаще поднимать вопрос о влиянии социально-политических реалий на формирование отдельных высказываний и дискурса в целом. Несмотря на сформировавшийся в науке методологический аппарат дискурсивных исследований, динамичность и изменчивость самого дискурса бросает вызов специалистам, стремящимся выйти за границы изучения отдельных дискурсивных практик. Перспективной для решения этой проблемы нам видится теория дискурсных формаций, все более заметно заявляющая о себе в научных дискуссиях.

Говоря, в сущности, об одном феномене, различные ученые используют вариации его наименования: дискурсные формации, дискурсивные формации, формации дискурса. В рамках настоящего исследования мы проанализировали текущее состояние теории и ее методологического аппарата. Учитывая тот факт, что терминологический нейминг еще не устоялся, мы будем использовать в тексте те дефиниции, к которым прибегли цитируемые нами авторы. Однако отметим, что для нас предпочтительным видится вариант «дискурсная формация», предложенная В.И. Тюпой.

Эмпирическим материалом послужили публикации на сайте Российского футбольного союза (РФС) – структуры, являющейся общественной организацией, но выполняющей функции государственного контроля в одной из сфер спорта. Особое положение РФС в общественной структуре, на наш взгляд, делает его весьма интересным объектом для дискурсивных исследований.

 

Обзор литературы

 

Впервые проблему формаций в дискурсе затронул в своих трудах М. Фуко. В книге «Археология знания» философ отметил динамичность дискурса, которая ведет к невозможности его однозначной трактовки. М. Фуко (2004) предложил обратиться к анализу «поля дискурсивных событий», которое представляет собой некоторую совокупность лингвистических эпизодов. При этом философ обратил внимание на «прерывность» и «рассеивание» высказываний в поле дискурса, позволяющие «активизировать несовместимые темы или же помещать одну и ту же тему в различные совокупности», а также определить закономерность между объектами, понятиями, типами высказываний и тематическими выборами. Для объяснения этого феномена М. Фуко ввел понятие «дискурсивная формация», включающее в себя особенности формирования объектов, модальностей высказывания, понятий и стратегий в определенном дискурсе. Согласно его теории, различным культурно-историческим периодам соответствует определенная дискурсивная формация, которая во многом влияет на формирование общих законов в мировоззрении членов общества.

По мнению Е.А. Кожемякина (2008), в основе концепции дискурсивных формаций в работах М. Фуко лежит их понимание как «системы рассеивания некоторого числа высказываний в пределах функционального поля, характеризующаяся наличием определенных закономерностей объединения различного типа высказываний, понятий и тем». Реконструкция стоящих за «рассеянными» дискурсивными актами закономерностей становится возможной только при учете неразрывной связи дискурсивных практик с историческим, социально-политическим и культурным контекстом. Как отмечают исследователи истории дискурсивного анализа А.А. Романов и Н.А. Белоус (2010), М. Фуко ввел теорию дискурса в широкий исторический социально-философский контекст, во многом предопределив дальнейшее понимание дискурса в рамках французской школы как определенных типов высказываний присущих определённой социально-политической группе или эпохе.

Идеи М. Фуко получили широкое распространение в отечественной науке. К концепции дискурсных формаций обращались исследователи во многих областях социально-гуманитарного знания: философии (Кожемякин, 2008; Болотникова, 2006), юриспуденции (Веденеев, 2022), истории (Малышева, 2019) и других (см. рис. 1 и 2). Так, понимание дискурсных формаций как социально-языковых феноменов встречается в работе Е.Н. Болотниковой (2006). Изучая социальные и культурные условия существования морали, автор приходит к выводу, что различные дискурсивные практики составляют одну из частей материальной основы существования не только собственно морали, но и культуры в целом. Е.Н. Болотникова предлагает рассматривать культуру как множество культурных дискурсивных формаций, основными из которых выступают искусство, мифология, религия, мораль и наука (Болотникова, 2006: 14). При этом автор отмечает, что роль дискурсивных практик в формациях варьируется в зависимости от характеристик включенных в формации культурных форм (минимальное значение вербальные практики имеют в искусстве и максимальное – в науке). Схожий подход мы можем увидеть в монографии Ю.А. Веденеева (2022), посвященной концептуальным и предметным основаниям формирования юриспруденции как научной дисциплины. Несколько иной взгляд на дискурсные формации мы видим в работе М.С. Малышевой (2019). Изучая дискурсивные практики, объединенные конкретным историческим событием, автор выделяет историческую, публицистическую и поэтическую формации. По мнению исследователя, существуя обособленно в языковой среде, эти формации способны взаимно пересекаться в рамках дискурсивных практик, посвященных отдельным историческим событиям.

 

 

 

Наиболее ярко теория дискурсных формаций проявила себя в языкознании (Ревзина, 2005; Тюпа, 2010; Попова, 2015; Романов, Белоус, 2010; др.). Рассуждая о динамичности и изменчивости дискурса, О.Г. Ревзина выделяет дискурсивные формации как структурный параметр дискурса. Исследователь отмечает, что коммуникативная (позиции и роли языковых личностей) и когнитивная (содержащееся в сообщении знание) составляющие дискурса, пересекаясь, порождают дискурсные формации. При этом формации специфицируют знания для прагматического использования через вербальное воплощение. Таким образом, формации являются «моделями вербального обмена и формируются вместе с привилегированными для нее значениями составляющих акта коммуникации» (Ревзина, 2005: 72). О.Г. Ревзина вслед за М. Фуко приходит к выводу, что содержание дискурсивных формаций неразрывно связано с исторической эпохой его бытования и определяется коммуникативными потребностями производителей и пользователей дискурса. Другой исследователь этого вопроса, Е.И. Токарева, отмечает, что дискурсивные формации продуцируются коммуникативными моделями и объединяют в себе дискурсивные и социокультурные практики (Токарева, 2011: 5). Исследуя дискурсивные формации публицистики и журналистики XVI–XVIII вв., Е.И. Токарева выделяет четыре основных типа дискурса того времени: институциональный, церковный, приказно-административный и хроникально-деловой. Автор приходит к выводу, что использование тех или иных жанров и стилей в журналистике связано прежде всего с общественно-историческими условиями, а сами жанры и стили становятся историческими категориями в дискурсивных рамках. При этом Е.И. Токарева отмечает, что трансформация общественных коммуникаций непосредственно влияет на дискурсивные формации, делая их границы размытыми и даже диффузными в отдельных типах текстов (2011: 9).

Отметим, что многие исследователи, используя в своих работах выражение «дискурсивная формация», не подразумевают конкретный концепт, а лишь акцентируют внимание на интенциональной и социально-ориентированной стороне дискурса. Так, к примеру, Т.П. Попова в своей статье понимает дискурсивную формацию как «интегративную совокупность текстов, связанных семантическими отношениями и объединенных в коммуникативном и функционально-целевом отношении (Попова, 2015: 296)». Использованная Т.П. Поповой трактовка лишь частично отличается от понятия самого дискурса, на которое автор опирается при анализе отдельной части речевой практики – институционального дискурса.

 

Теория дискурсных формаций В.И. Тюпы

 

Один из наиболее интересных подходов к рассмотрению дискурсных формаций и дискурса в целом предложил отечественный исследователь Валерий Игоревич Тюпа (2010). В монографии «Дискурсные формации: очерки по компаративной риторике» он совмещает философскую и лингвистическую трактовки дискурса: теория дискурсных формаций В.И. Тюпы не только предлагает междисциплинарный подход к пониманию дискурса, но и намечает перспективу развития неориторики как научной дисциплины. Изначально преследуя цель разработать методологию компаративистики как области современной риторики, В.И. Тюпа в своей работе рассмотрел дискурсоведческую проблематику неориторики и заложил основы менталитетной компаративистики, базирующейся на коммуникативистской типологии модусов сознания (так называемые Мы-, Он-, Я- и Ты-менталитеты) (Тюпа, 2010: 5).

Ключевое место в теории В.И. Тюпы занимает дефиниция термина «дискурсная формация», которая характеризует «системы фундаментальных риторических компетенций, определяющие параметры коммуникативного поведения (производства и восприятия текстов), отвечающие исторически актуальному состоянию общественного сознания, его культурообразующей ментальности» (2010: 84). По мнению В.И. Тюпы, дискурсные формации выступают своеобразными сверхстратегиями достижения взаимопонимания между участниками коммуникации. В его концепции дискурсные формации характеризуются следующими ключевыми параметрами:

1)         базовой коммуникативной метаситуацией, подразумевающей типовое социальное пространство общения;

2)         базовой метастратегией общения, включающей в себя множество различных коммуникативных стратегий (соотносимых с речевыми жанрами) и характеризующей ментальное пространство коммуникации;

3)         референтную компетенцию дискурса (описание метаобъекта);

4)         креативную компетенцию (проявления метасубъекта);

5)         рецептивную компетенцию (характеристики метаадресата).

На наш взгляд, сегодня именно концепция В.И. Тюпы, включающая в себя четыре «семантические суперструктуры», наиболее релевантна медиадискурсивной деятельности как деятельности риторического толка, то есть воздействующей, побуждающей к действию. Классификация дискурсных формаций В.И. Тюпы включает в себя четыре крупных формации, формировавшихся, по его мнению, в темпоральной парадигме. При этом каждая новая формация, выходя на авансцену коммуникативного моделирования той или иной эпохи, сменяет предыдущую (предыдущие).

I.          Дориторическая дискурсная формация («дискурс покоя») характеризуется статусно-роевым характером коммуникации. Коммуникативная метаситуация дискурса покоя предполагает унитарное социальное пространство, в котором участники коммуникации (субъект и адресат) выступают как взаимотождественные, экзистенциально равные субъекты. Референтная компетенция в данном случае основана на прецедентной картине мира, а общение происходит на базе передачи некоторого знания, то есть неинтенционального содержания сознаний. Креативная компетенция дискурса покоя предполагает самоустранение, полное нивелирование личностного начала коммуникаторов (их равнозначность и взаимозаменяемость). На уровне рецептивной компетенции дориторическая дискурсная формация характеризуется «роевой» идентификацией «своих» участников коммуникации. Таким образом, базовой коммуникативной интенцией дискурса покоя выступает сохранение и поддержание устоявшегося миропорядка.

II.        Нормативно-риторическая дискурсная формация («дискурс власти») базируется на иерархически организованном социальном пространстве коммуникации. Референтная компетенция дискурса власти основана на императивной картине мира, модальности убеждения, которая, в свою очередь, не предполагает сомнений или верификации. Креативная компетенция второй формации обусловлена регламентарной формой авторства, подразумевающей самоограничение автора в соответствии с традиционно-жанровыми или идейно-догматическими канонами. Рецептивная компетенция дискурса власти определяется характером легитимности по отношению к установленным порядкам. Основная интенция нормативно-риторической дискурсной формации сводится к достижению монологического согласия участников коммуникации.

III.       Постриторическая дискурсная формация («дискурс самодостаточности») основывается на коммуникативной метаситуации акратичности, свободы, «бытования Я-менталитета» и борьбы коммуникантов за взаимное признание (2020: 98). Референтная компетенция дискурса самодостаточности подразумевает отсутствие единства истины, эгореферентную картину мира, модальность мнения. На уровне креативной компетенции постриторическая дискурсная формация характеризуется намеренным уклонением от традиционно заданных жанрово-стилевых стандартов текстопорождения. Рецептивная компетенция третьей формации базируется на стратегическом противопоставлении фигур автора и адресата, отсутствии регулирования рецептивного поведения читателя. Ключевая интенция постриторической дискурсной формации выражается в выражении мнения самобытных участников коммуникации.

IV.       Метариторическая дискурсная формация («дискурс ответственности») характеризуется взаимодополнительностью участников коммуникации, их ориентацией на достижение взаимопонимания. Референтная компетенция четвертой формации предполагает вероятностную картину мира, неизбежным участием одного актора в жизни другого, множественным взаимоналожением представлений о реальности. Креативная компетенция дискурса ответственности базируется на интерактивной форме авторства, попытке автора познать себя «со стороны». На уровне рецептивной компетенции метариторическая дискурсная формация характеризуется межличностной ответственностью, значимостью адресата для раскрытия смысла текста. Важнейшая интенция метариторической дискурсной формации заключается в достижении диалогического согласия участников коммуникации.

В.И. Тюпа отмечает, что изучение дискурсных формаций как «стадиальных последовательностей парадигм коммуникативной культуры» (2020: 85) задает начало новому направлению дискурс-анализа – сравнительно-исторической, или компаративной риторике. Предлагаемый подход расширяет исследовательские возможности, позволяя посредством анализа отдельных текстов реконструировать ментальное состояние общества.

 

Методология

 

Методология дискурсно-формационного анализа органично ложится на исследования медиадискурса как наиболее влиятельного, а значит, в высокой степени риторичного, в современных условиях коммуникации. Для демонстрации эмпирического материала, релевантного этой методологии, мы выбрали тексты, опубликованные на сайте Российского футбольного союза (РФС). Поскольку спорт является многогранным и весьма влиятельным социальным институтом, который глубоко интегрирован в культурную, экономическую и политическую сферы жизни общества, результаты изучения дискурсных формаций на его примере могут быть экстраполированы и на другие сферы современного медиапространства.

Темпоральные рамки исследования были ограничены периодом с 2019 по 2021 гг. Выбор был обусловлен тем, что за этот промежуток времени медиапространство продемонстрировало три состояния, коррелирующих с состоянием общества в целом: докризисный, кризисный и посткризисный. Кризисным моментом для спортивной сферы стала массовая отмена спортивных мероприятий на фоне эпидемии COVID-19 в 2020 году.

Мы собрали информацию обо всех материалах, опубликованных на сайте Российского футбольного союза в указанный период (no=141), проанализировали проявленные в них компетенции дискурса, опираясь на теорию дискурсных формаций В.И. Тюпы. Собранные данные мы систематизировали и математически обработали.

 

Результаты

 

Полученные результаты исследования свидетельствуют о неравномерности присутствия дискурсных формаций в контенте сайта Российского футбольного союза. При этом они не изолированы друг от друга и демонстрируют признаки диффузии дискурсных формаций на уровне отдельных текстов (см. табл. 1).

 

Таблица 1

Статистика текстов, демонстирующих наличие признаков тех или иных дискурсных формаций

 

 

Так, наиболее часто РФС публиковал материалы, в которых проявляются черты дориторической и нормативно-риторической дискурсных формаций. Доля текстов дориторической формации составила 60%, а публикации, относимые к нормативно-риторической формации, составили 34% текстов РФС.

На наш взгляд, эти обстоятельства могут быть связаны с общей функциональной ориентацией информационной деятельности РФС как спортивной федерации: информированием о текущих событиях в сфере футбола и администрированием жизни соответствующего профессионального сообщества. Текущие события освещаются в условиях свойственного дориторической формации «хорового единогласия». Контроль сообщества выражается в поддержании иерархически обусловленных отношений, свойственных нормативно-риторической дискурсной формации. При этом весьма ожидаемой стала незначительная доля текстов постриторической и метариторической формаций. Но гораздо интереснее то обстоятельство, что доля таких диффузных текстов составила 58%, то есть более половины (см. табл. 2).

 

Таблица 2

Статистика текстов, обнаруживающих диффузию различных дискурсных формаций

 

Так, в рассмотренном массиве текстов были обнаружены примеры диффузных текстов двух основных разновидностей: «двуформационные» тексты, совмещающие в себе черты двух дискурсных формаций (37% от всего корпуса материалов), и «полиформационные» публикации, проявляющие черты сразу трех или даже четырех дискурсных формаций (в изученном массиве таких текстов оказалось 30, что равно приблизительно 21% от всего объема).

Весьма интересным вариантом диффузии дискурсных формаций стали материалы, совмещающие в себе все четыре формации. Подобные публикации относительно немногочисленны и составляют примерно 4% от всего объема проанализированных текстов. Рассмотрим подробнее один из таких материалов.

 

Стартовали с победы на Межконтинентальном кубке

Сборная России по пляжному футболу стартовала с победы на Межконтинентальном кубке, который в эти дни проходит в Дубае. В первом матче на турнире команда Михаила Лихачева обыграла Египет. Одним из героев этой встречи стал Владимир Раскин, забивший два мяча в ворота соперника.

Россия — Египет 5:3 (3:2, 2:0, 0:1).

Голы: Раскин, 7 (1:1); Новиков, 9 (2:2); Раскин, 12 (3:2); Павленко, 14 (4:2); В. Крышанов, 15 (5:2, пен) — Шаабан, 5 (1:0); Абдельнаби Али, 8 (2:1); Абдельнаби Али, 30 (5:3).

Россия: Чужков, Пархоменко — Павленко, Новиков, Раскин, В.Крышанов (к), Никоноров, Н.Крышанов, Федоров, Андреев, Жариков, Волошин.

Египет: Фаузи, Сабах — Борам, Мохамед, Эльсайед Али, Махсуб, Хассан, Самир, Шаабан (к), Абдельнаби Али, Ахмед.

Предупреждения: Федоров, 27 – Шаабан, 15.

5 ноября. Дубай.

Первый период отчетной встречи получился очень зрелищным и результативным. Уже в дебюте Раскин сумел забить, но арбитры отменили взятие ворот, усмотрев у автора гола нарушение правил в борьбе за мяч. Ответом египтян стала быстрая атака, на острие которой оказался Мустафа Ахмед Шаабан, «расстрелявший» Чужкова с ближней дистанции — 0:1. Такое обескураживающее начало отнюдь не сказалось на настрое команды Михаила Лихачева, который за текущим поединком наблюдал на непривычном месте: на трибунах, такова цена удаления, которое наш тренер заработал в финале Всемирных пляжных игр.

Пропустив, наши парни восстановили статус-кво довольно быстро: двухходовка Павленко — Раскин закончилась мощнейшим ударом последнего под перекладину — 1:1. Ничейный результат продержался на табло чуть больше минуты: и вновь, к сожалению, отличились египтяне. После ввода мяча из аута бисиклетой блеснул Мохамед Абдельнаби Али. Впрочем, российский ответ стал таким же и эффектным, и эффективным. Новиков продемонстрировал отечественный вариант удара через себя — 2:2. Казалось, что все, но… за секунду до сирены Раскин оформил дубль — 3:2. С таким итогом команды ушли на первый перерыв.

Второй период прошел под диктовку сборной России. Наши парни организовали очень много подходов, два из которых принесли результат: сначала Павленко со штрафного увеличил преимущество нашей сборной до двух мячей, а затем Виктор Крышанов с пенальти довел разницу в счете до трех мячей. Египтяне пытались огрызаться, но на последнем рубеже был надежен Чужков.

Третий период мог стать простой формальностью, но египтяне чуть внесли в интригу в сценарий матча: Мохамед Абдельнаби Али в середине 12-минутки мощно со штрафного «расстрелял» Пархоменко, который занял место Максима Чужкова. Но на большее соперника россиян не хватило. В итоге, 5:3, сборная России с победы стартовала на Межконтинентальном кубке.

Напомним, что в полуфинал турнира выйдут по две лучшие команды из каждой группы. В квартете А выступают сборные Японии, Испании, Италии и ОАЭ.

Михаил Лихачев, главный тренер сборной России: 
— Матч получился примерно таким, как мы и ожидали. Нам удалось нейтрализовать сильные стороны соперника и в то же время реализовать свои моменты. Сегодня было очень важно сыграть на результат, что в принципе у нас получилось. 

Межконтинентальный кубок-2019. Дубай, ОАЭ. Расписание трансляций:

5 ноября. Первый тур.
Россия — Египет — 5:3.

6 ноября. Второй тур.
17:40. Россия — Мексика. «Матч ТВ», «Матч! Игра» (прямая трансляция).

7 ноября. Третий тур.
18:55. Россия — Иран. «Матч ТВ» (прямая трансляция).³

На уровне дискурсных формаций в приведенном выше тексте можно обнаружить его полиформационную природу. Так, «статистические» фрагменты публикации (абзацы со второго по седьмой и с 14 по 20) относятся к дориторической дискурсной формации, поскольку предполагают передачу некоторой неинтенциональной информации при полном самоустранении автора.

Отдельные черты «дискурса власти» прослеживаются в тексте на уровне номинации субъектов: именование субъекта, занимающего достаточно высокое положение в иерархической структуре, заметно отличается от характеристик других действующих лиц. Так, номинация тренера сборной команды России дается с одновременным использованием цепочки «имя, фамилия» и статусных регалий (Михаил Лихачев, главный тренер сборной России). В то же время другие лица характеризуются в тексте с помощью географических лексем (Египет, Мексика, Иран), этнонимов (египтяне) или номинационных цепочек «имя, фамилия» (Владимир Раскин, Мустафа Ахмед Шаабан, Мохамед Абдельнаби Али, Виктор Крышанов, Максим Чужков), а в некоторых случаях лишь «фамилия» (Павленко, Новиков, Пархоменко). При этом обозначение фактически целой группы людей происходит также с помощью существительного и имен собственных в притяжательной форме, отсылающих к более высокопоставленному лицу (команда Михаила Лихачева). Подобное подчеркивание иерархичности организации социального пространства коммуникации характерно именно для нормативно-риторической дискурсной формации.

«Дискурс самодостаточности» обращает на себя внимание в наличии двух выраженных в публикации мнений. С одной стороны, с восьмого по одиннадцатый абзацы мы можем обнаружить субъективную позицию автора публикации, выражение его авторского «я» с помощью вводных конструкций оценочного характера (к сожалению, казалось), стилистически окрашенной лексики и выражений (на острие атаки, обескураживающее начало, цена удаления, мощнейший удар, блеснул бисиклетой, прошел под диктовку, на последнем рубеже, был надежен, пытались огрызаться, простая формальность, внесли интригу в сценарий матча, мощно со штрафного «расстрелял», на большее соперника россиян не хватило), множества профессионализмов (бисиклета, оформил дубль, организовали очень много подходов, ввод мяча из аута, удар через себя, со штрафного). С другой стороны, в заключительной части текста мы видим фрагмент, лексическое и стилистическое своеобразие которого продиктовано авторской волей другого участника коммуникации – одного из действующих лиц, тренера сборной команды («Матч получился примерно таким, как мы и ожидали. Нам удалось нейтрализовать сильные стороны соперника и в то же время реализовать свои моменты. Сегодня было очень важно сыграть на результат, что в принципе у нас получилось»). Такое преднамеренное уклонение от стандартов текстопорождения, позволяющее реализовать модальность мнения, является одной из ключевых характеристик постриторичекой дискурсной формации.

В свою очередь, метариторическая дискурсная формация проявляется во множественной межличностной ответственности участников коммуникации (в данном случае автора и интервьюируемого действующего лица). Так, взаимоотношения двух выраженных в тексте мнений носят дополняющий, комплементарный характер, что, в свою очередь, может свидетельствовать об определенном уровне взаимопонимания между самими участниками коммуникации. Кроме того, множественное использование субъектами коммуникаций местоимений первого лица множественного числа (мы, нам, нас, наш, наша, наши) также может служить весьма интересным языковым проявлением взаимодополнительности непосредственных коммуникаторов и других упомянутых в тексте действующих лиц описываемого события. Таким образом, мы видим, что представленная выше публикация имеет полиформационную природу и сочетает в себе сразу все четыре дискурсные формации.

 

Выводы

 

Используемая РФС коммуникационная модель носит конвергентный характер, сочетая в себе среди прочего строго регламентированные формы официальных документов и публицистические материалы. На наш взгляд, полученные в результате исследования данные свидетельствуют о совмещении широкого спектра дискурсивных практик в информационной деятельности РФС, являющихся проявлениями различных дискурсных формаций.

Мы обнаружили, что подавляющее большинство проанализированных нами текстов (58%) обнаруживают черты сразу нескольких дискурсных формаций, что может свидетельствовать о феномене диффузии дискурсных формаций в современном медиапространстве. Уделив особое внимание разновидностям сочетаний формаций в текстах, мы выделили два основных типа диффузии: «двуформационную» (сочетание признаков двух различных формаций) и «полиформационную» (совмещение в тексте проявлений трех или даже четырех дискурсных формаций). На наш взгляд, феномен диффузии дискурсных формаций является частью общей тенденции конвергенции медиатекстов, протекающей в условиях организационно-структурного сближения различных типов медиа и медийных сфер.

Подводя итог всему вышесказанному, отметим высокую эффективность и перспективность использования теории дискурсных формаций В.И. Тюпы для изучения дискурса в современном медиапространстве. Учитывая потенциал экстраполирования результатов настоящего исследования на другие сферы, мы считаем необходимым продолжить научные изыскания в данном направлении.

 

---

 

Примечания

 

1. Для анализа актуального этапа развития теории дискурсных формаций мы обратились к базе данных электронной научной библиотеки elibrary.ru, интегрированной с Российским индексом научного цитирования (РИНЦ). Мы использовали встроенную систему поиска для отбора материалов (статей в журналах, книг, диссертаций и материалов конференций), которые содержат термин «дискурсные (дискурсивные) формации» в своих названиях, аннотациях и в ключевых словах. Дополнительно ограничив условия поиска, мы отследили научные сферы, в которых используется интересующее нас междисциплинарное понятие. В результате такого отбора в нашем распоряжении оказалось 229 научных работ. Отметим, что многие работы относятся к категории междисциплинарных, поэтому попадали одновременно в несколько тематических разделов. В приведенном рисунке под названием каждой науки мы указали количество публикаций в соответствующей поисковой выдаче.
2. В процессе исследования с помощью поисковой системы elibrary.ru мы обнаружили недостаток такого метода: при работе с тематическими фильтрами мы сталкивались с нерелевантными результатами. Например, при использовании тематического фильтра «Физика» в выдаче оказались три работы, которые в классификаторе УДК имели нерелевантные фильтру коды 111 («Метафизика в целом. Учение о бытии. Онтология») и 81 («Лингвистика. Языкознание. Языки»). Выявив этот недостаток, мы решили дополнительно уточнить тематику представленных в выдаче работ, систематизировав указанные авторами коды УДК (отметим, что этому условию соответствовали 131 публикация). Количественную информацию, полученную таким способом, мы представили в инфографике.
3. Стартовали с победы на Межконтинентальном кубке // Российский футбольный союз. 2019. Режим доступа: https://rfs.ru/news/210881

 

Библиография

 

Болотникова Е.Н. Мораль как дискурсивная формация: автореф. дис. … канд. философ. наук. Самара, 2006.

Веденеев Ю.А. Юриспруденция: явление и понятие. Введение в генеалогию языка концептуальных парадигм. М.: ООО «Проспект», 2022.

Кожемякин Е.А. Анализ дискурса как системы рассеивания в традиции французской философии второй половины ХХ века (М. Фуко, М. Пешё) // NOMOTHETIKA: Философия. Социология. Право. 2008. № 4 (44). Режим доступа: https://cyberleninka.ru/article/n/analiz-diskursa-kak-sistemy-rasseivaniya-v-traditsii-frantsuzskoy-filosofii-vtoroy-poloviny-hh-veka-m-fuko-m-peshyo

Малышева М.С. Историческое событие как точка пересечения дискурсивных формаций // Вестник Самарского университета. История, педагогика, филология. 2019. Т. 25. № 2. С. 116–123.

Попова Т.П. Характеристики институционального дискурса // Историческая и социально-образовательная мысль. 2015. Т. 7. № 6-2. С. 295–300.

Ревзина О.Г. Дискурс и дискурсивные формации // Критика и семиотика. Вып. 8. Новосибирск, 2005. С. 66–78.

Романов А.А., Белоус Н.А. История дискурсивного анализа как междисциплинарной области // Мир лингвистики и коммуникации. 2010. № 3 (20).

Токарева Е.И. Дискурсивные формации публицистики и журналистики XVI–XVIII вв. (стиль и интертекстуальность): автореф. дис. … канд. филол. наук. Краснодар, 2011.

Тюпа В.И. Дискурсные формации: Очерки по компаративной риторике. М.: Языки славянской культуры, 2010.

Тюпа В.И. Дискурсные формации: очерки по компаративной риторике: монография. Изд. 2-е, испр. и доп. М.: Издательство Юрой, 2020. С. 5.

Фуко М. Археология знания / пер. с фр. М.Б. Раковой, А.Ю. Серебрянниковой; вступ. ст. А.С. Колесникова. СПб.: ИЦ «Гуманитарная Акадения», 2004.