Ссылка для цитирования: Королева М.Н. Пользовательский контент как инструмент формирования достоверной картины мира в описании травмогенных событий // Медиаскоп. 2022 Вып. 2. Режим доступа: http://www.mediascope.ru/2773
DOI: 10.30547/mediascope.2.2022.4
© Королева Мария Николаевна
преподаватель кафедры цифровой журналистики факультета журналистики МГУ имени М.В. Ломоносова (г. Москва, Россия), maria.nkoroleva@yandex.ru
Аннотация
В статье на материале о травмогенных событиях 2018–2020 гг. рассматривается проблема интеграции любительского контента в тексты профессиональных журналистов. Проведено контент-аналитическое исследование 855 медиатекстов трех популярных российских онлайн-СМИ (Lenta.ru, IZ.ru, KP.ru). Изучались журналистские профессиональные (без любительского контента) и гибридные материалы (с любительским контентом, UGC). Результаты анализа показали статистически значимые различия между профессиональными и гибридными журналистскими материалами, а также между контентом профессионалов и любителей в том, что касается содержания в них фактоидной информации.
Ключевые слова: онлайн-СМИ, UGC, травмогенные события, фактоиды, достоверность
Введение
Одна из главных проблем современной журналистики – проблема доверия аудитории к информации. Общество сегодня уже достаточно хорошо осведомлено о различных формах фальсификации фактов, а понятие фейка стало общеупотребительным.
Исследователи по-разному трактуют термин «фейк-ньюс» (от англ. “fake” – фальшивый, поддельный; “news” – новости) – такой тезис выдвинули в своей статье «Фейк-ньюс в доцифровую и цифровую эпохи» (2020) д.ф.н., профессор Нижегородского государственного лингвистического университета им. Н.А. Добролюбова Ирина Борисовна Архангельская и преподаватель Нижегородского государственного университета им. Н.И. Лобачевского Алла Сергеевна Архангельская. В представленной в рамках данной работы научной дискуссии вокруг обозначенного понятия приводится целый ряд мнений зарубежных экспертов на этот счет1: одни убеждены, что фейк-ньюс – это недостоверные публикации, созданные без злого умысла (Barthel, Mitchell, Holcomb, 2016), другие, напротив, полагают, что «поддельные новости» – это те «новости», которые создаются с целью ввести аудиторию в заблуждение (Allcott, Gentzkow, 2017); кто-то и вовсе не разделяет понятия «фейк-ньюс», «недостоверная информация» и «фактоиды» (Bakir, McStay, 2017) или же считает, что «фальшивые новости» – это атрибут интернет-среды (Klein, Wueller, 2017).
Под фейковыми новостями в рамках данного исследования мы понимаем намеренно созданную информационную мистификацию или целенаправленное распространение дезинформации в социальных медиа и СМИ, а под фактоидами – информацию, ненамеренно искажающую реальность и привносящую негатив в ее восприятие (Королева, Пронина, 2022).
Кроме того, со стороны определенной части научного сообщества на Западе есть даже попытки оправдать неизбежность отхода от фактов: в виде концепции постправды. Например, составители «Oxford Dictionaries»2, 3 очень настойчиво пытаются идейно обосновать это явление в контексте информационной войны, подчеркивая неизбежность манипулирования как способа формирования общественного мнения (Кириченко, Пронина, 2018).
Однако многие представители общественности осуждают отход от фактов и не хотят с этим мириться. Результаты проведенного компанией Rambler&Co исследования говорят о необходимости бороться за качественную информацию.
С 1 по 4 марта 2022 года на ресурсах Rambler&Co прошел опрос 458 525 пользователей (из них 66% – мужчины, 34% – женщины), посвященный умению аудитории отличать фейковые новости от правдивых4. Оказалось, что 62% опрошенных, по их собственному мнению, способны отличить правду от фейка в информационном сообщении. При этом к признакам достоверности новости россияне отнесли: а) непредвзятость; б) наличие ссылок на источники информации; в) профессиональный и лаконичный язык; г) наличие подтверждающих фото- и видеоматериалов, а также д) отсутствие эмоциональной окраски. Среди признаков фейка опрошенные назвали: а) представление журналистами только одной точки зрения на проблему; б) чрезмерную эмоциональность; в) ссылки на неподтвержденные (неофициальные) источники информации, а еще г) количество публикаций по теме и наличие просторечной лексики.
Таким образом, умение владеть навыками фактчекинга и верификации информации стало уже обязательным для аудитории СМИ, поскольку сегодня в процесс производства информации включились сами пользователи, любительский контент проникает и в журналистские тексты. Такие медиатексты мы назовем условно гибридными. Возникает резонный вопрос: а как влияет на качество журналистской информации использование любительского контента? Снижается или повышается достоверность информации, когда медиапрофессионалы обращаются к юзерским материалам?
В статьях отечественных медиаэкспертов особое внимание уделяется роли контента неинституализированных авторов в работе профессиональных журналистов. Так, например, исследователями уже предприняты попытки выделить ключевые формы (Баранова, 2014; Молчанова, 2017) и жанры (Ким, 2021) UGC5, описать преимущества и недостатки работы с ним (Баранова, 2014 и 2016; Королева, Пронина, 2022), а также осмыслить роль любительского контента в описании стрессогенных событий (Карякина, 2010; Толоконникова, Максимова, 2019; Королева, Пронина, 2022).
В связи с последним пунктом, важной для нашего исследования стала статья Карякиной К.А. (2010) об актуальных формах и моделях новых медиа, в которой исследовательница обозначила отправную точку в зарождении новых медиа и обращению журналистов к контенту рядовых граждан в Интернете. Речь в данном случае идет о террористическом акте, совершенном в городе Оклахома (США) в апреле 1995 года: «Сразу вскоре совершения теракта журналисты начали вывешивать в интернете любую информацию, которая оказывалась в их доступе. К историям, рассказанным журналистами, добавлялись комментарии и свидетельства очевидцев, зачастую наполненные душераздирающими подробностями» (Карякина, 2010). Помимо этого, в Интернете стали появляться списки пострадавших с указанием их контактов. Также рядовые граждане благодаря Сети получили возможность занять проактивную позицию в тяжелой жизненной ситуации: на форумах (или в так называемых «новостных группах», newsgroups) люди делились своими переживаниями и предлагали поддержку и реальную помощь жертвам трагедии (Карякина, 2010).
Таким образом, заключает исследовательница, это был первый случай, когда Интернет и любительский контент составили «реальную конкуренцию телевидению и радиовещанию» (Карякина, 2010) при описании кризисных событий, среди которых она рассматривает также катастрофы в Нью-Йорке (2001 г.), Индонезии и Таиланде (2004 г.), Новом Орлеане и Лондоне (2005 г.), Кондопоче (2006 г.) и Санкт-Петербурге (2007 г.).
Еще одной ключевой работой для нашего исследования стала статья Толоконниковой А.В. и Максимовой А.В. (2019) о пользовательском контенте в выпусках новостей российских телеканалов. Ссылаясь на работу исследователей колумбийской школы журналистики (Wardle, Dubberley, Brown, 2014), они выделили пять основных тем, «которые чаще всего побуждают журналистов обращаться к пользовательскому контенту и транслировать его в видеосюжетах», среди которых можно обнаружить следующие: взрывы (терроризм и др. случаи); война, военные конфликты и действия; протесты; транспортные происшествия; погода.
Многие зарубежные исследователи изучали влияние контента пользователей на уровень восприятия достоверности информации (Kruikemeier, Lecheler, 2016; Manosevitch, Tenenboim, 2017). Довольно часто в научных работах высказывается мнение о том, что любительский контент уступает профессиональным текстам в точности и объективности представляемой информации (Hänska-Ahy, Shapour, 2013; Sacco, Bossio, 2015). Однако в научном дискурсе встречается и противоположная точка зрения: некоторые исследователи рассматривают пользовательский контент как аутентичный, реальный, необработанный и неопосредованный, а следовательно, как заслуживающий доверия (Баранова, 2014 и 2016; Коноплев, 2021; Королева, Пронина, 2022).
В этой связи нам хотелось бы понять, во-первых, как влияет привлечение пользовательского контента на журналистику, а, во-вторых, снижает ли любительский контент фактологичность журналистских текстов о травмогенных событиях. Чтобы это выяснить, мы решили сравнить количество неточной, фактоидной информации в гибридных (с UGC) и профессиональных (без UGC) журналистских текстах (130 и 725 материалов соответственно), а также количество неточной информации непосредственно в контенте пользователей (UGC; 130 материалов) и в текстах самих журналистов (855 материалов) о чрезвычайных ситуациях.
Методика исследования
В рамках данной работы было выдвинуто предположение о том, что контент непрофессионалов оказывает положительное влияние на достоверность журналистских медиатекстов.
Объектом изучения стали особенности подачи информации о травмогенных событиях в трех российских онлайн-СМИ: «Комсомольской правде» (KP.ru), «Известиях» (IZ.ru) и «Ленте» (Lenta.ru). Данные платформы были выбраны для анализа, во-первых, из-за сходства их аудиторных показателей, а также данных о высоких индексах цитируемости; во-вторых, из-за «генотипических» различий (у платформ KP.ru и IZ.ru есть оффлайн аналоги, а у Lenta.ru – нет); в-третьих, из-за различной контентной политики (ориентация на массовость/эксклюзивность, информационность/аналитичность, глубокий анализ ситуаций/агрегацию новостей и т.д.).
Основным методом исследования стал контент-анализ медиатекстов о травмогенных событиях – катастрофах природного, техногенного и социального (антропогенного) происхождения6.
По мнению исследователей, события, связанные с болью, утратой, страданиями, демонстрацией горя и отчаяния, показом ситуаций неуверенности, безнадежности, угрозы и опасности, заставляет испытывать человека чувство страха и отчаяния, что оказывает мощнейшее влияние на его сознание (Пронина, 2019; Королева, 2020). Экспертами уже доказано, что травмогенные события могут стать источником стресса и даже привести к продолжительным проблемам со здоровьем, например, посттравматическому стрессовому расстройству (Mills, et. al., 2006). Таким образом, подобные явления сами по себе несут мощный негативный потенциал, который может быть усилен некорректной, неточной подачей информации, намеренным искажением фактов и манипулированием данными, что противоречит принципам психологически безопасной массовой коммуникации.
Для того, чтобы узнать, как стресогенная информация подается в выбранных нами онлайн-СМИ, были отобраны три темы, которые широко освещались в СМИ в период проводимого исследования (2018–2020 гг.): 1) пожар в ТЦ «Зимняя вишня» в Кемерово (изучались публикации в период с 25 марта по 31 декабря 2018 года); 2) наводнение и серия последующих паводков в Иркутской области (публикации в период с 27 июня по 31 декабря 2019 года); 3) пандемия коронавируса (
Русский
English