Газетная дискуссия о необходимости соревнований как эпизод борьбы за власть в советской физкультуре в середине 1920-х годов

Ссылка для цитирования: Алексеев К.А. Газетная дискуссия о необходимости соревнований как эпизод борьбы за власть в советской физкультуре в середине 1920-х годов // Медиаскоп. 2020. Вып. 1. Режим доступа: http://www.mediascope.ru/2612
DOI: 10.30547/mediascope.1.2020.6

@ Алексеев Константин Александрович

кандидат филологических наук, доцент кафедры истории журналистики Института «Высшая школа журналистики и массовых коммуникаций» Санкт-Петербургского государственного университета (г. Санкт-Петербург, Россия), cheslav83@gmail.com; st001410@spbu.ru

Аннотация

В статье рассматривается один из эпизодов борьбы за власть между двумя группами в руководстве советской физкультуры, от исхода которого во многом зависело направление развития физкультурного движения в СССР 1920-х гг. Предметом изучения является полемика 1924−1925 гг. по вопросу о соревнованиях на страницах центральных физкультурно-спортивных изданий и ее значение в рассматриваемом конфликте.

Ключевые слова: спорт, физическая культура, физкультурно-спортивная печать, Высший совет физической культуры (ВСФК), Красный спортивный интернационал (КСИ).

В советском обществе спортивная деятельность приобретала иное содержание по сравнению с тем, что представлял собой спорт до 1917 г. Из занятия досуговой сферы, знакомого и доступного лишь достаточно ограниченной части общества, спорт становится массовым явлением, мощнейшим социальным агрегатором и приобретает государственное значение, которое определялось идеологическими и политическими приоритетами новых властных структур. Вместе с тем спорт начинает рассматриваться как составная часть более широкого явления – физической культуры, он сохраняет свою значимость как средство и метод физического воспитания, как важный фактор, стимулирующий интерес к физкультуре. Отныне спорт не существует отдельно от физической культуры – по крайней мере, официально – и лексическая связка «физкультура и спорт» воспринимается как неразрывная. Однако установлению этого единства предшествовал период бурных споров, в ходе которых не только обсуждалось, каким должен стать спорт в советском обществе, но и всерьез ставилась под сомнение сама необходимость сохранения спорта как сферы соревновательной деятельности.

Постановка проблемы, степень ее изученности, обзор литературы

Еще в начале 1940-х гг. историк советской физкультуры А.В. Грачев (1940) отмечал, что стартовый период ее развития (первая половина 1920-х гг.) породил несколько идейных «течений и уклонов», представители которых по-разному представляли себе содержание и организационные формы создаваемой системы советского физического воспитания. Ключевая причина была в том, что у советского государственного и партийного руководства на протяжении нескольких лет не было выработано четкого представления о целях, задачах и функционале физической культуры как значимой части культуры нового общества. В свою очередь, это объяснялось тем, что – как показывают работы западных исследователей (Эдельман, 2008; Elwood, 2010; Grant, 2014, Riordan, 2007) – практически все лидеры большевиков были достаточно далеки прежде, до прихода к власти, от спортивных практик. Сьюзан Грант (2014: 731) подчеркивает: «Марксистская доктрина не оставила никаких решений и планов, как должен развиваться социалистический спорт <...> Безотносительно к точному происхождению социалистической физической культуры и спорта, нет никаких сомнений в том, что они родились в котле революции и были изначально выкованы теми революционными деятелями, которые взяли на себя контроль после 1917 года».

В итоге первые годы советского физкультурного движения оказались своеобразным периодом, когда дискутировались сами термины «спорт», «физическая культура», которые наполнялись новым идеологическим содержанием – от признания необходимости их гармоничного сочетания до полного противопоставления. На эту «специфику времени» обращает внимание историк спорта А.В. Хорошева (2014: 162): «...с одной стороны, ко всему применялся классовый подход, а, с другой стороны, еще были возможны споры, дискуссии, обсуждения различных вопросов и поиск их возможного разрешения. Центральным вопросом, обсуждавшимся в этот период, был вопрос о том, какой должна быть пролетарская советская физическая культура и в чем ее отличие от буржуазного спорта, а также как ее сделать массовым явлением». Как поясняет исследователь Ю.А. Тымошенко (2014: 41), «инициаторы физкультурного движения исходили из того, что если возникшее государство постулирует новые принципы организации общества, то и подходы к физкультурно-спортивной работе должны быть отличными не только относительно предыдущих лет, но и относительно культивируемых в европейских буржуазных странах. В массах царил энтузиазм, ожидания от будущего были огромные и фантастические идеи не казались таковыми».

Не удивительно, что в этот период возникло сразу несколько «экспериментальных, подчас утопических подходов к спорту» (Эдельман, 2008: 33). Известный исследователь А.Б. Суник в своих «Очерках отечественной историографии истории физической культуры и спорта» (2010: 175) подробно рассказывает о «сторонниках пролектультовских взглядов и гигиенического направления, которые выступали против бокса, борьбы, тяжелой атлетики, тенниса, футбола, снарядовой (спортивной) гимнастики», описывает многочисленные примеры, когда объявлялись буржуазными и вредными многие отдельные виды спорта, а взамен искусственно создавались «пролетарские» физические упражнения.

Одним из ключевых споров была дискуссия о роли и месте спорта как организованной соревновательной деятельности в советской системе физвоспитания. Переоценка дореволюционного опыта породила отрицательное отношение к соревнованиям за высшие достижения: «Совершенно очевидно идея разрушения "мира насилия", пренебрежения к принципам преемственности привела к появлению ревизионистов теории спорта, которые отвергали все прошлое <...> Спортивные сооружения, залы и стадионы сторонники пролеткульта планировали превратить в мастерские, в которых рабочие упражнялись бы в трудовых движениях. Группа ученых под руководством В.А. Зикмунда, признавая спорт важным средством физического воспитания, отрицала спортивную специализацию и считала, что пролетарский спорт должен быть без рекордов, лишь формой оздоровления и подготовки к труду» (Зуев, Смирнов, 2015: 53). В то же время многие специалисты отстаивали необходимость использования соревнований, считая, что они привлекают внимание широких масс к идеям физического воспитания.

Во многом этот трудный поиск правильного содержания и методов физкультурной и спортивной работы, сопровождавшийся острыми дискуссиями и борьбой мнений, объяснялся тем, что многочисленные советские организации, ответственные за развитие сферы физической культуры, отстаивали свое видение этого процесса. Даже создание в 1923 г. Высшего совета физической культуры (ВСФК), куда вошли представители ведомств, имевших отношение к физкультуре (Наркомздрав, Наркомвоен, Наркомпрос, Наркомтруд, ЦК РКП, ЦК РКСМ, ВЦСПС, ГПУ), не разрешило противоречий. Эффективную работу ВСФК тормозило не только то обстоятельство, что «не существовало оперативности в принятии управленческих решений, не все члены правительства были компетентны в вопросах физического воспитания и спорта, что порождало разнобой и субъективизм при реализации многих предложений» (Зуев, Смирнов, 2015: 53). Разнобой и идеологические разногласия усугублялись борьбой за власть, которая шла в руководстве советской физкультурой. При этом, как справедливо указывает А.В. Хорошева, «оппоненты не всегда были последовательны в своих рассуждениях относительно необходимости проведения спортивных соревнований и их совместимости с пролетарской идеологией. Это говорит о том, что на данном этапе они находились в поиске и их позиции не были окончательными, а также указывает на то, что, хотя у спора и был видимый повод, вопрос об отношении к состязательному началу в спорте, он имел и другие истоки. Безусловно, здесь важнейшую роль сыграли личные амбиции» (Хорошева, 2013: 47).

Отражением разногласий спортивного руководства была полемика, развернувшаяся на страницах специализированной физкультурно-спортивной печати, где стороны старались уличить друг друга в уклонах, в уходе от идей строительства социалистического общества. Предметом непосредственного рассмотрения в данной работе является один из ключевых моментов борьбы мнений вокруг допустимости спортивных состязаний, которая разгорелась в 1924−1925 гг. и имела важнейшие последствия для советского физкультурно-спортивного движения, поскольку определила вектор его развития на последующие несколько лет. На основе сравнительного анализа газетных и журнальных публикаций рубежа 1924−1925 гг., с учетом политического контекста периода и при строгом соблюдении принципа историзма была поставлена задача воссоздать развитие полемической ситуации, которая отразила противостояние двух противоборствующих групп в руководстве советской физкультурой.

Дискуссия в газете «Красный спорт» как отражение борьбы за руководство советской физкультурой

В июне 1923 г. ВСФК из совещательного органа при Главном управлении Всевобуча был преобразован в самостоятельную руководящую структуру, подчиненную напрямую ВЦИК, которой во главе с председателем, наркомом здравоохранения Н.А. Семашко поручалось централизованное руководство всеми организациями физкультуры. Помимо него деятельность ВСФК определяли другие члены президиума: заместитель председателя, представитель военного ведомства К.А. Мехоношин, секретарь президиума, представитель от РКСМ А.Г. Иттин и представитель от РКП(б), секретарь Политбюро Б.Г. Бажанов. Эта группа придерживалась курса не только на активное внедрение спортивных соревнований в физкультурную практику, но и на использование в этом процессе представителей дореволюционных спортивных обществ в качестве инструкторов.

В своей книге «Воспоминания бывшего секретаря Сталина» Б.Г. Бажанов¹ рассказывает, кто противостоял президиуму ВСФК. Так называемая «физкультурная оппозиция» сформировалась вокруг фигуры Н.И. Подвойского, ортодоксального большевика, участника Октябрьского переворота, который с 1919 по 1923 гг. возглавлял Всевобуч – то есть стоял во главе всего физкультурного движения в период Гражданской войны и военного коммунизма. По свидетельству исследователей (см., напр.: Скоропад, 2013: 156; Хорошева, 2018: 850), Подвойский был направлен на «физкультурный фронт» не только для организации подготовки новобранцев в Красную Армию, но и для очистки рядов физкультурников от чуждых элементов и пресечения возможной контрреволюционной деятельности членов бывших спортклубов. Однако с введением НЭПа и передачей всех руководящих функций от расформированного Всевобуча к ВСФК Подвойский оказался отстраненным от управления советской физкультурой. Сохранив обиду и имея нереализованные амбиции руководителя, Подвойский встал в оппозицию по отношению к президиуму ВСФК – таким образом в основе конфликта лежали как идейные разногласия, так и личная неприязнь. Опирался Подвойский, во-первых, на аппарат и возможности Красного спортивного Интернационала (КСИ) – международного объединения пролетарских физкультурных организаций, которое было создано его усилиями в 1921 г., и где он сохранил пост председателя, даже утратив лидирующие позиции в советской физкультуре. Во-вторых, Подвойский располагал поддержкой в лице Г.Г. Ягоды, который, будучи тогда вторым заместителем Ф.Э. Дзержинского, также входил в состав ВСФК в качестве представителя от ОГПУ и с настороженностью относился к идее привлечения «старых» дореволюционных спортсменов к делу советской физкультуры, опасаясь возникновения контрреволюционных течений в спорте. Как рассказывал Б.Г. Бажанов, «когда Подвойский еще был во Всеобуче, у него начинал свою карьеру в качестве Управляющего Делами Всеобуча Ягода <...> Задержался он там недолго <...> но сохранил по старой памяти хорошие отношения с Подвойским и оказывал на Подвойского сильное влияние»².

Для начала открытой атаки со стороны оппозиции в адрес руководства ВСФК в качестве мишени были выбраны именно самые дискуссионные направления его деятельности: поощрение состязательных видов спорта и включение в спортивную работу дореволюционных «спецов». Застрельщиком «антиспортивной» кампании выступил Ганс Лемберг – первый секретарь исполком КСИ, отвечавший за организационно-политическую работу. Б.Г. Бажанов вспоминал о нем: «Это был <...> голубоглазый русский немец <...> В 1924 году, уже будучи и секретарем Политбюро, и членом Президиума Высшего Совета физической культуры, я встретил его на спортивных площадках. Мы разговорились о моей линии воссоздания старых спортивных организаций и развитии спорта. Он заявился ярым приверженцем этой политики. Чтобы немного нейтрализовать глупого и упрямого Подвойского, я через ЦК провел назначение Лемберга секретарем Спортинтерна. Лемберг оказался интриганом и сейчас же перешел на сторону Подвойского и Ягоды»³.

В конце 1924 г. Лемберг опубликовал в № 21 газеты «Красный спорт» статью с характерным названием: «О месте соревнований в совфизкультуре."Козырной туз" в руки старых спортсменов». В качестве повода для выступления и объекта для нападок он избрал статью А.Г. Иттина «Язык фактов и цифр», вышедшую в �