Эффект эхо-камеры как проявление принципа самоподобия в социальных сетях

Ссылка для цитирования: Замков А.В. Эффект эхо-камеры как проявление принципа самоподобия в социальных сетях // Медиаскоп. 2019. Вып. 2. Режим доступа: http://www.mediascope.ru/2548
DOI: 10.30547/mediascope.2.2019.7

© Замков Андрей Владимирович

научный сотрудник проблемной НИЛ комплексного изучения актуальных проблем факультета журналистики МГУ имени М.В. Ломоносова (г. Москва, Россия), zamkov.andrey@mail.ru

Аннотация

В данной статье предпринята попытка с системно-теоретических позиций проанализировать внутренний механизм самоорганизации эхо-камер в социальных сетях. Проводится сравнение различных теоретических и эмпирических подходов к исследованию явления эхо-камер как резонансных эффектов коммуникации. Выдвигается гипотеза о глубинной связи механизма эхо-камер с проявлением принципа самоподобия в социальных системах открытого типа. Предлагается использование фрактальных метрик в качестве нового инструмента анализа эхо-камер.

Ключевые слова: социальные сети, эхо-камеры, самоподобие, фракталы, размерность.

Введение

Массовое внедрение технологий с функцией геолокации открыло новый этап процесса трансформаций медиасферы, в которой возникла особая среда коммуникации − пространственное поле данных. В каждой точке этого поля мобильные участники коммуникации получили прямой доступ к множеству потенциальных контактов, маркированных координатами пространства-времени. В условиях непрерывных цифровых трансформаций «аудитория совершенно иным образом выстраивает свои взаимоотношения с новыми/цифровыми медиа (Интернетом и социальными сетями) по сравнению с традиционными» (Вартанова, 2018: 15), что делает теоретическую работу по осмыслению цифровых медиа крайне актуальной.

В частности, заполнение медиапространства цифровой паутиной социальных сетей наделяет его растущим потенциалом межперсональной и групповой коммуникации. По мнению медиатеоретика Скотта Маккуайра (2018), цифровые социальные сети – это модель общественного пространства городов будущего. Эффекты их воздействия на человека он сравнивает с виртуальными «машинами пространства-времени». Они трансформируют старые и создают новые представления о пространственно-временных отношениях, в частности многомерных. Так, например, генерация сетей все более высокой размерности усиливает внешний «рефлексивный мониторинг действия» (Гидденс, 2011: 153) в повседневной жизни индивида.

С увеличением частоты коммуникативных операций повышается вероятность непредсказуемых контактов. Это могут быть как рисковые связи, которые легко возникают в некоторых социальных сетях, например в хакерских сообществах, так и «нейтральные» связи сетевых сообществ. Одним из наиболее ярких примеров самоорганизации таких сообществ являются так называемые эхо-камеры и родственные им сетевые эффекты вроде «пузырьковых фильтров», массовых реакций на фейковые новости и др.

Строго говоря, теоретическое осмысление подобных явлений требует их анализа с позиций системной теории медиа, разработка которой только намечается (Вартанова (ред.), 2019: 3−6). Сегодня наиболее близкой общенаучной парадигмой такой теории является концепция открытой системы, успешно ассимилированная такими теоретиками медиа, как Никлас Луман (2007). Поэтому в настоящей статье роль основного объясняющего принципа играет самоподобие как универсальная характеристика поведения открытых систем.

Явление эхо-камеры и подходы к его исследованию

Эхо-камера представляет сложный феномен спонтанного образования устойчивых форм сетевого общения. Он возникает благодаря избирательной коммуникации в социальной группе. Данный эффект вызвал повышенный исследовательский интерес в связи с цифровизацией социальных сетей. Однако исторически одним из первых объяснений избирательного поведения независимо от «цифровых» эхо-камер является теория «зеркального Я» социолога Чарльза Кули (1994: 320–321). Согласно воззрениям Кули,каждый индивид обладает врожденным чувством самоидентичности. Это чувство заставляет его искать контакт с другим лицом – «зеркалом Я». Отражая самооценку индивида, видение другого лица усиливает ее. Теория «зеркального Я» объясняет, в частности, механизм спонтанного образования первичных общностей – диад, триад и малых групп, лежащих в основе более общих социальных систем. В естественной среде коммуникации «зеркальное Я» носит чисто биосоциальный характер и проявляется локально. Сетевая технология ведет к взаимному усилению многих первичных откликов − своего рода резонансу. Резонансный эффект породил интерес к его более углубленному изучению системными методами.

Сегодня «аналитический мэйнстрим» в изучении социальных систем представлен методами сетевого анализа. Его аппарат включает, в частности, граф-модели, сетевые и статистические метрики, алгоритмы визуализации и т.п. Благодаря универсальности своего языка сетевой анализ позволяет описывать гетерогенные сети произвольной природы (социальной, медийной, технической) в единых терминах (Pinheiro, 2011). Однако этот аппарат не приспособлен для описания сложных резонансных явлений в эхо-камерах, поэтому ниже будет рассмотрен альтернативный вариант подхода к анализу социальных сетей.

Пространство социальных сетей, в которое смещается межличностное общение, а вслед за ним и медийный дискурс, − «это среда развития виртуальных сообществ, альтернативных реальному обществу» (Попков, Тищенко, 2004: 100), которые стимулируют цифровой отбор наиболее эффективных схем коммуникации. Механизм самоконтроля социальных сетей поддерживается множеством нелинейных обратных связей, которые могут возникать и распадаться случайным образом практически мгновенно. Кроме того этот механизм подвержен влиянию группового подкрепления. Поэтому предсказать появление новых схем коммуникации априори не представляется возможным.

Разные дисциплины исследуют эхо-камеры на разных уровнях анализа (теоретическом, аналитическом, эмпирическом), освещая частные проекции этого многопланового явления. Однако выводы большинства исследований (преимущественно социально-психологического профиля) сходятся на признании ведущей роли фактора социальной гомофилии – отношения подобия (сходства) между индивидом и группой. При этом необходимо заметить, что данный термин несвободен от биологических коннотаций. Поэтому в контексте междисциплинарного подхода более уместно нейтральное понятие гомоморфизма части и целого или, менее формально, отношение самоподобия. В дальнейшем везде, где это не вызывает недоразумений, будем говорить о проявлениях самоподобия. Одна из главных трудностей в изучении самоподобия – это множественность (мультиплетность) форм его проявления. Здесь приводятся примеры некоторых наиболее характерных форм, специфичных для эхо-камер.

На теоретическом уровне основным предметом изучения становятся различные проявления самоподобия в межперсональной сетевой коммуникации. Особенно часто цитируемым исследованием на данную тему служит статья американских социологов (McPherson, Smith-Lovin, Cook, 2001). По мнению этой группы ученых, разделяющих взгляд Аристотеля на природу социальных связей, любые формы человеческих контактов инициирует частичное подобие социальных портретов участников. Действительно, даже с чисто теоретической точки зрения, смысл понятия «отношение» составляет некий общий атрибут, формирующий реляционные диады – пары индивидов. В плане социальной практики понятию отношения отвечает принцип межперсонального подобия. Он выражается в виде простой формулы: сила межперсональных связей пропорциональна степени сходства их субъектов. Действие этого принципа распространяется на множество гетерогенных отношений − пространственно-временных, семейных, коммуникативных и т.п. Прямым следствием его действия становится гомогенизация межперсональных сетей с точки зрения сходства атрибутов социальных портретов участников. Накладывая взаимные ограничения на социальные миры индивидов, самоподобие может провоцировать, в частности, девиантное восприятие информации, искажение установок, взаимных ожиданий и другого социального опыта. Фактор расового и этнического самоподобия, например, создает наиболее мощные барьеры, сегментирующие пул потенциальных контактов. Диады с низкой степенью подобия проявляют отрицательную валентность персональных предпочтений, ведущую к снижению частоты контактов, взаимному ослаблению и распаду связей. Напротив, географическая близость, семейные и организационные связи, а также гомоморфизм позиций в статусно-ролевой системе создают наиболее благоприятные социальные ниши для зарождения сильных отношений самоподобия.

В аналитическом исследовании динамических моделей эхо-камер, проведенном российскими учеными (Petrov, Proncheva, 2018), дается следующее рабочее определение этого эффекта. В понимании авторов он проявляется в виде социального шаблона поведения малой группы. Шаблон формируется из единства специфических убеждений и взглядов, отличных от общепринятых. Коммуникативные предпочтения группы изолируют ее контакты с внешним окружением, усиливая влияние внутренних связей. Взаимное подражание воспроизводит и усиливает взгляды и убеждения, формируя виртуальное сообщество. Авторы статьи склоняются также к принятию гипотезы, что сетевые сообщества являются генераторами собственных диалектов, отличных, например, от национального языка общеполитического дискурса.

Среди первичных социальных факторов, вызывающих этот сетевой эффект, наряду с самоподобием выделяется избирательное воздействие сетей и поляризация мнения, т.к. с психологической точки зрения все эти факторы подвержены усилению групповым подкреплением. Однажды возникнув, процессы в эхо-камере поддерживаются благодаря саморефлексии. В цитируемом исследовании поведение эхо-камеры имитируется на модельном примере поляризации общественного мнения избирателей, а ее состояние описывается распределением голосов между двумя партиями. Это состояние устойчивого равновесия, которое интерпретируется как сохранение меньшинством избирателей приверженности своей партии, несмотря на доминирование партии конкурентов.

Среди исследований эмпирического уровня можно выделить две альтернативные точки зрения. Приверженцы одной из них полагают, что влияние эхо-камер на поляризацию мнений сильно переоценено, что ставит под сомнение сам факт существования камер, превращая его в гипотезу, если не в медийный миф. Так, например, по мнению аналитического издания BBC Future, усиление поляризации мнений сетью можно объяснить анонимностью сетевого общения. «Весьма вероятно, что анонимность наших интеракций онлайн позволяет игнорировать чужие взгляды особенно легко, создавая более агрессивное окружение для дебатов». Кроме того низкое давление со стороны внешнего мнения в группе толкает адептов сетевого «нарциссизма» к объединению¹.

 Сторонники другой точки зрения, напротив, приводят различные факты, статистические данные и метрики, подтверждающие возникновение эхо-камер в социальных сетях. Так, ссылаясь на обзоры исследований в этой области, Паоло Манчини (2018) утверждает, что «новизна» современных эхо-камер типична лишь для США, в то время как почти аналогичные явления наблюдаются в Европе уже давно. Они получили известность как «аффилиация медиапотребления», когда круг чтения приверженцев демократов замыкается только на левой прессе, а консерваторов − только на правой. Поскольку посредниками между человеком и обществом в норме служат малые группы, то возникающие в эхо-камерах искажения подрывают возможность открытого дискурса. Появление же Интернета и возможностей виртуального межперсонального общения стимулировало новую тенденцию к зарождению эхо-камер «малого формата» (Manchini, 2018: 14).

Элементы самоподобия в сетевом ландшафте

Обобщение наблюдений, изложенных в цитированной выше работе М. Макферсона и других исследователей, позволяет выдвинуть рабочую гипотезу о том, что отношения подобия присутствуют не только в масштабе эхо-камеры, но и в макроструктуре социальных сетей (Замков, 2019: 544–545).

В ходе нашего дальнейшего исследования было выявлено даже более широкое проявление этого свойства. Оно пронизывает все уровни организации цифровых медиа, начиная с макроструктуры глобальной паутины (веб) и заканчивая элементами семантических микроструктур контента, который передается по социальным сетям. Системный эффект «наложения» микро- и макроструктур можно интерпретировать как проявление самоподобия в ландшафте социа