Ссылка для цитирования: Шереметьева Д.Л. Предварительная военная цензура печати на востоке России после установления диктатуры А.В. Колчака (19−30 ноября 1918 г.) // Медиаскоп. 2017. Вып. 4. Режим доступа: http://www.mediascope.ru/2395
© Шереметьева Дарья Леонидовна
кандидат исторических наук, младший научный сотрудник Института истории Сибирского отделения Российской академии наук (г. Новосибирск, Россия), dalas83@yandex.ru
Аннотация
Автор вводит в научный оборот документы об установлении предварительной военной цензуры печати в условиях государственного переворота, приведшего к диктатуре А.В. Колчака, анализирует влияние цензуры на содержание газет и оценивает ее результаты. Действия организаторов переворота на востоке России достигли искомого эффекта – каналы распространения протестных настроений были заблокированы, политическая оппозиция деморализована. Эффективность цензуры в чрезвычайных условиях стала аргументом для ее сохранения после захвата власти1.
Ключевые слова: цензура, периодическая печать, контрреволюция, гражданская война.
Вопрос об установлении контроля за содержанием и распространением массовой информации на востоке России в период гражданской войны давно занимает внимание исследователей. В советской историографии бытовало мнение об изначальном введении антибольшевистскими органами власти жесткой военно-политической цензуры (Семенова, 1977: 7). Это считалось самоочевидным и не требовало доказательств. В 1990-х гг. отход от идеологической заданности в изучении гражданской войны поставил под сомнение утверждения советской историографии и положил начало научной дискуссии. Эмпирические данные о функционировании газет в антибольшевистской Сибири в июне 1918 – декабре 1919 гг. привели исследователя А.Н. Никитина (1991: 46) к выводу, что контроль за прессой не был унифицирован ни Временным Сибирским правительством, ни Российским правительством, а наибольшая «опасность» для изданий исходила от военных. Однако исследователи С.П. Звягин (1998: 78), Л.А. Молчанов (1999; 2001 (а): 83), Г.В. Жирков (2001: 220) и Р.Л. Исхаков (2012: 56) интерпретировали те же факты как свидетельство повсеместной жесткой цензуры печати. Дальнейшее развитие историографии было связано с изучением конструктивных функций цензуры и расширением исторического контекста. Так, С.С. Балмасов (2003) рассмотрел аналитические записки военных цензоров и пришел к выводу, что в 1919 г. на территории Российского правительства они способствовали коммуникации общества и власти, транслируя информацию об озвученных в прессе социальных и политических проблемах в высшие эшелоны государственного управления. Изучение антибольшевистских политических режимов и общества дало основания исследователю В.М. Рынкову (2009: 125) утверждать, что органы государственной власти контрреволюции на территории от Поволжья до Дальнего Востока с середины 1918 – до конца 1919 гг. ограничивали свободу слова, но их влияние не было абсолютным и целиком определяющим, так как рычагов эффективного блокирования распространения неблагоприятной для власти информации не существовало.
Различные суждения и выводы в историографии по поводу градуса жесткости и уровня эффективности цензуры объясняются в значительной мере разрозненностью и неполнотой источниковой базы. До сих пор исследователи оперировали в основном такими «следами» введения цензуры печати как формально отменявший предварительную военную цензуру приказ А.В. Колчака № 57 от 30 ноября 1919 г., «белые пятна» в газетах и сообщения о закрытии повременных изданий. Специальную документальную публикацию, посвященную установлению цензуры контрреволюции на востоке России, сделал Л.А. Молчанов (2001 (б)). Он ввел в научный оборот рапорт командующего Сибирской армией, управляющего военным министерством Временного Сибирского правительства А.Н. Гришина-Алмазова от 23 августа 1918 г. о необходимости цензуры, проект Временных правил о специальном военном почтово-телеграфном контроле и Перечень сведений, не подлежащих оглашению в печати. Перечисленные документы являются свидетельствами подготовки цензуры, локализующими возможное время ее введения в промежутке с 23 августа до 30 ноября 1918 г., но не дают ответов на вопросы, когда, кем, для какой цели и как был установлен контроль над периодической печатью. Без ответов на эти базовые вопросы трудно судить о причинах, характере и результатах «цензурной политики» антибольшевистской власти.
Введение предварительной военной цензуры печати
На протяжении лета – осени 1918 г. на востоке России шла борьба антибольшевистских правительств за первенство при конструировании единой всероссийской власти. На Уфимском государственном совещании 23 сентября 1918 г. было образовано Временное Всероссийское правительство, члены которого придерживались левоцентристских политических позиций (Журавлев, 2004: 20). Члены Временного Всероссийского правительства декларировали свободу слова, но высокопоставленные военные и чиновники на местах в разной степени оказывали административное давление на прессу, вплоть до несанкционированного установления военными предварительной политической цензуры в Оренбурге, Тюмени, Томске и Чите (Шереметьева, 2011: 32).
В ночь на 18 ноября 1918 г. в Омске произошел государственный переворот. Временное Всероссийское правительство было свергнуто, власть передана Российскому правительству, избравшему в тот же день Верховным правителем адмирала А.В. Колчака.
Одним из важных условий успешного государственного переворота было оперативное установление контроля над средствами массовой информации. Переворот происходил в ночь на понедельник, когда у печатников традиционно был выходной и газеты, за редким исключением, не выходили. Это обстоятельство обеспечило заговорщикам целые сутки для вливания собственной информации и принятия превентивных мер против выступлений в печати противников переворота.
19 ноября 1918 г. под редакцией ротмистра С.А. Скрябина в Омске вышел первый номер газеты информационного отдела Штаба Верховного главнокомандующего «Русская армия», ставшей рупором государственного переворота. В издании были опубликованы постановления Совета министров о смене власти, а на последней полосе коротко сообщалось: «В целях правильной информации населения о происшедших государственной важности событиях на всей территории России устанавливается предварительная цензура. Все сведения будут поступать только из официального источника − Штаба Верховного главнокомандующего».
В тот же день, 19 ноября, начальник информационного отдела Штаба Верховного главнокомандующего ротмистр С.А. Скрябин разослал телеграмму начальникам военных районов и городских гарнизонов с распоряжением о введении предварительной цензуры печати. Полный текст телеграммы был опубликован в иркутской социалистической газете «Новая Сибирь» в знак протеста против нарушения свободы слова и для уведомления читателей, что редакция не может открыто выразить свое отношение к перевороту.
Телеграмма гласила: «По приказанию Верховного главнокомандующего на[чальник] Шта[ба] Верх[овного главнокомандующего] приказал установить предварительную цензуру всех без исключения газет, издающихся в подведомственном районе. Объявить редакциям, что предварительная цензура вводится временно на два-три дня как мера исключительная, в целях правильной информации населения о происходящих событиях. Во всех изданиях помещать информационный материал о событиях только передаваемый информационным отделом. О прекращении предварительной цензуры будет сделано особое распоряжение. Омск, нач[альник] инф[ормационного] отдела ротмистр Скрябин»2.
На основе данной телеграммы были сделаны распоряжения нижестоящих инстанций о введении военной цензуры на местах. Часть из них была опубликована в эсеровских и меньшевистских газетах в Барнауле, Мариинске и Красноярске.
Начальник Барнаульского военного района 19 ноября на основании телеграммы С.А. Скрябина отдал приказание «предоставлять не позже чем за два часа до выпуска из печати в течение четырех дней с 20 ноября 1918 г. подпоручику Кунгурцеву (административный отдел управления начальника Барнаульского военного района) для предварительной цензуры всякого рода выпуски газет, телеграммы, объявления и воззвания»3.
Начальник гарнизона Мариинска поручик Петров 19 ноября уведомил редакцию единственной местной газеты «Звено»: «По приказанию на[чальника] Шта[ба] Верх[овного главнокомандующего] устанавливается предварительная цензура всех без исключения газет. <…> предварительная цензура вводится временно на два-три дня и исключительно в целях правильной информации населения о происходящих событиях. О прекращении предварительной цензуры будет своевременно особое распоряжение»4.
В Красноярске телефонограмма начальника местного гарнизона редакциям газет гласила: «По приказанию Верховного главнокомандующего с сего 19 числа вводится предварительная цензура всех газет. Уполномоченный по охране порядка и спокойствия приказал ежедневно представлять в штаб гарнизона первый оттиск газет. Без подписи начальника гарнизона или лиц, им на то уполномоченных, ни один номер газеты выйти не может. Вышеизложенное принять к точному и неуклонному исполнению»5.
Начальник первого военного района Забайкальской области передал редакциям газет 21 ноября приказ «установить предварительную цензуру всех без исключения газет», пояснив, что «мера эта вводится временно, на два-три дня, в целях правильного осведомления населения о происходящих событиях»6.
Итак, инициатива установления предварительной военной цензуры печати исходила из Штаба Верховного главнокомандующего. Ответственными за ее введение были Верховный главнокомандующий, начальник Штаба Верховного главнокомандующего и начальник информационного отдела Штаба Верховного главнокомандующего. Однако кроме С.А. Скрябина в документах не фигурировало других фамилий. Почему?
Верховным главнокомандующим вооруженными силами Российского государства с 18 ноября 1918 г. был адмирал А.В. Колчак. Среди его ноябрьских приказов и указов не удалось обнаружить текста о введении цензуры7. Такое распоряжение могло быть отдано устно или совершенно отсутствовать, так как начальник Штаба имел компетенцию приказывать от имени Верховного главнокомандующего. Политические взгляды и жизненный опыт А.В. Колчака определяли его прагматичное отношение к прессе. На встрече с представителями печати 28 ноября он заявил: «Цензура вообще большое зло. Но мы живем при исключительных условиях, когда возможны широкие злоупотребления печатью для антигосударственной работы. Приходится прибегать к цензуре»8. В дальнейшем на вопросы в отношении периодических изданий он реагировал в соответствии со сложившейся ситуацией. Мог распорядиться освободить редактора, арестованного военными, или закрыть неугодное ему издание9. В свете этого отношения можно предположить, что А.В. Колчак в условиях государственного переворота был согласен на введение цензуры как чрезвычайной меры, но предусмотрительно не спешил с ее узакониванием.
Что касается начальника Штаба Верховного главнокомандующего, то 18−20 ноября 1918 г. им формально оставался генерал-лейтенант С.Н. Розанов. Он не участвовал в перевороте, так как был «человеком» генерал-лейтенанта В.Г. Болдырева, члена свергнутого Временного Всероссийского правительства. В эти дни фактически обязанности начальника Штаба Верховного главнокомандующего исполнял полковник Д.А. Лебедев, и введение цензуры было, по всей вероятности, именно его инициативой. Однако, так как формальное назначение Д.А. Лебедева начальником Штаба было датировано 21 ноября 1918 г., он не мог подписать официальный приказ о введении цензуры печати 18 или 19 ноября. В дальнейшем Д.А. Лебедев оставался последовательным сторонником военной цензуры и пользовался правом закрывать газеты10.
Ротмистр С.А. Скрябин не мог бы ввести цензуру по собственному почину. Принятие решений такого уровня было вне его компетенции. Более того, на восток России Скрябин попал в числе слушателей Академии Генерального штаба, подчинявшейся некоторое время командованию Красной Армии. Это предопределило предвзятое к нему отношение со стороны офицеров, никогда не сотрудничавших с большевиками. Начальником информационного отдела Скрябин был назначен в сентябре 1918 г. В.Г. Болдыревым, который был вынужден из-за дефицита надежных соратников подбирать для работы в Штабе молодежь (Симонов, 2010: 120). Поэтому личный кредит Скрябина в органах военного управления был невысоким, и работа информационного отдела до переворота налаживалась с трудом.
Таким образом, предварительная военная цензура печати была установлена как чрезвычайная мера участниками государственного переворота на подконтрольной Российскому правительству территории 19−21 ноября 1918 г. для «правильной информации населения» о событиях государственной важности, то есть была нацелена на решение конкретной политической задачи.
Реализация контроля над прессой в условиях государственного переворота
Осуществлять предварительную военную це
Русский
English