Лубок как средство массовой информации и межкультурной коммуникации Швеции XVII–ХIХ вв.

Popular Print as a Mass Medium and a Means of Intercultural Communication in Sweden in the 17th − 19th centuries

Новицкая Ирина Яновна

кандидат филологических наук, младший научный сотрудник лаборатории по изучению зарубежной печати факультета журналистики МГУ, novija@yandex.ru

Irina Ya. Novitskaya

PhD, Junior Researcher at the Laboratory for Studies of Foreign Press, Faculty of Journalism, Lomonosov Moscow State University, novija@yandex.ru

 

Аннотация

Цель статьи – проследить историю развития шведского лубка, оказавшего влияние на разные пласты шведской культуры, в том числе и на средства массовой информации. Шведский лубок XVII–ХIХ вв. стал фактически средством межкультурной коммуникации, причем как кросскультурной, так и коммуникации между различными микрокультурами в составе материнской культуры страны. Эта проблема прежде не исследовалась ни в России, ни в Швеции, исследование проводилось в основном на оригинальных шведских текстах. В статье на примере лубка рассмотрен также лингвистический аспект межкультурной коммуникации. Можно сказать, что лубок прежних времен был основной субкультурой Швеции, мощной объединяющей силой для всего шведского общества.

Ключевые слова: народная словесность, межкультурная коммуникация, субкультура, «баллада-газета», вербальные и невербальные средства народного общения.

 

Abstract

The article aims to trace the history of Swedish popular print, which influenced different layers of Swedish culture including the media. Swedish popular print of the 17th – 19th centuries was in fact a means of intercultural communication encompassing both cross-cultural one and communication among the various microcultures which composed the mother culture of the country. This issue has not been developed either in Russia or in Sweden, the study was mostly based on original Swedish texts. On the example of popular print, the author also considers the linguistic aspect of intercultural communication. It could be said that popular print of the old times was the major Swedish subculture, a powerful unifying force for the whole of Swedish society.

Key words: folk literature, intercultural communication, subculture, “ballad newspaper”, verbal and non-verbal means of folk communication.

 

В Швеции с самого начала книгопечатания возникла тесная взаимосвязь между литературой книжной и литературой народной. Можно сказать, что два этих типа литературы находятся в состоянии постоянной межкультурной интеракции, обогащая друг друга идеями и художественными средствами.

Народная литература или вернее народная словесность, развившаяся в Швеции в XVII в. как часть массовой культуры шведского народа, была представлена народными книгами (швед. − folkböcker), первые печатные экземпляры которых стали появляться в этой стране с XVI в. Отличительной чертой народной словесности Швеции являлось то, что она совмещала в себе характерные черты и особенности как народного творчества, так и книжной литературы.

В народной словесности выделялись три направления: 1) лубок – дешевое, «копеечное» издание (швед. − skillingtryck), объемом, как и шведская газета тех времен, от четырех до восьми страниц; 2) кольпортажная литература (от франц. colporter – «носить на воротнике, на шее»), распространявшаяся разносчиками; 3) литература тривиальная.

Нас интересует, прежде всего, лубок, который не только стал средством межкультурной коммуникации Швеции XVII–ХIХ вв., но и средством коммуникации между различными микрокультурами в составе материнской культуры родной страны, поскольку оказал влияние на разные сословия и, соответственно, на разные пласты шведской культуры.

Первоначально лубки представляли собой яркие, красочные качественные и достаточно дорогостоящие картинки, украшавшие дома аристократии и богатых купцов. Затем лубок «демократизировался», удешевился, потерял в художественном качестве изображения, но обрел приоритет в количестве, так как издавался большими тиражами и по-прежнему служил украшением жилищ − только теперь уже беднейших слоев населения. Когда лубочная картинка перестала быть раритетом, а стала предметом массового распространения, функции ее значительно расширились. Основной функцией лубочной картинки стала функция информационная. Это была информация о незнакомых городах и странах, о животном и растительном мире планеты, о важных исторических событиях прошлого, о мифологии различных народов. Снабженная яркой картинкой, информация становилась более наглядной.

Позднее необходимость в лубочной картинке отпала, так как ее с успехом заменили открытки и плакаты. Основным источником информации стали газеты и журналы, большинство из которых в XIX в. уже выходило с иллюстрациями, хотя подчас и не столь красочными, как лубок.

Другими важнейшими функциями лубка были функции назидательная и учебно-просветительская, ведь все лубки снабжались четкими надписями, сделанными крупными буквами, так что простой народ учился по лубочным картинкам читать. Так путем обучения всего населения малой страны создавалась широкая читательская аудитория, необходимая для развития издательского дела. По мере расширения грамотности в стране возникла необходимость в более обширном текстовом контенте и появилась лубочная книжка, которая тоже печаталась с яркими иллюстрациями и стала подлинным достоянием масс. Таким образом, «лубки соединяли в себе качества газеты и плаката, картины и книги, играя немалую роль в просвещении простого народа»¹.

Дешевая лубочная книжка, тем не менее, сохранила свой эстетически-познавательный, назидательный и развлекательный характер и сыграла весомую роль в межкультурной коммуникации, прежде всего потому, что уже в самых ранних лубочных изданиях с начала XVII в. и до середины XVIII в. печатались переводы средневековых поэм и баллад − таких, как «Император Октавиан», «Мелюзина», «Елена Антония из Константинополя», восточных сказок и новелл, как, например, «Семь мудрых мастеров». Эти произведения отнюдь не являлись примитивным, развлекательным «чтивом», хоть и не были лишены развлекательности.

По сути дела они информировали массового читателя о том, что происходило в литературе зарубежных стран, и приобщали к ней читателя.

Рис. № 1. Лубочная картинка 1824 г. «Прекрасная Мелюзина», представляющая сцену, когда бедный муж тайком видит свою жену в облике змеи.

Печатались в лубочных книжках и лучшие образцы средневековой литературы Швеции – поэмы и баллады, которые прежде были доступны лишь академически образованным читателям из высших и средних слоев общества. Транслируя из более высоких слоев общества в более низкие сюжеты произведений, имевших распространение в академической литературе родной страны и в литературе мировой, народная лубочная книжка являлась важным средством межкультурной коммуникации, представляющей собой, по определению профессора А.П. Садохина, «совокупность разнообразных форм отношений и общения между индивидами и группами, принадлежащими к разным культурам»². В нашем случае − и к субкультурам также.

Однако следует отметить, что в данной статье мы исследуем, прежде всего, формы «отношений и общения между индивидами и группами», принадлежавшими к разным субкультурам внутри своей страны, а не к культурам межнациональным, хотя и межнациональный аспект взаимодействия культур нами также затронут.

Важнейшую роль в межкультурной коммуникации Швеции начиная с периода Средневековья играла церковь. Шведская церковь и монастыри становились крупными очагами культуры. В монастыри прибывала небогатая шведская молодежь обоих полов. В монастырях молодые люди обучались грамоте, получали хорошее образование. Кроме того и у мужчин, и у женщин была отличная возможность получить в монастырях специальность. При монастырях жили светские мастера, причем нередко из разных стран: строители, художники, скульпторы, музыканты, литераторы, медики, швеи и златошвейки, не только выполнявшие свои профессиональные обязанности, но и обучавшие профессии молодежь. Получившие образование молодые люди становились строителями и врачами, поэтами и писателями, музыкантами и художниками. Многие из них обучались в церквях и монастырях различным наукам, получали стипендии в зарубежных университетах, из которых возвращались на родину «учеными мужами».

Рис. № 2. Изображение в церкви Брюнбю (провинция Сконе), на котором отчетливо видны женщины-строители.

 

Из числа живших при монастырях женщин выходили не только монахини, но и отличные помощницы лекарей (которых впоследствии стали называть сестрами милосердия), бело- и златошвейки, писательницы, певчие в церковном хоре и т.д. Причем в шведских монастырях женщинам не запрещалось получать «мужские» специальности. Так, немало сильных и ловких шведских женщин работало на строительстве храмов и церквей. Об этом рассказывают сюжеты настенной росписи старинных церквей, сохранившейся до наших дней.

В монастырях существовали писчие приказы, где еще до изобретения Иоганном Гуттенбергом печатного станка создавались и переписывались различные книги. Стоимость таких книг была необыкновенно высокой, поэтому они были доступны лишь обитателям монастырей. С началом эры книгопечатания печатная продукция значительно подешевела, однако книги по-прежнему были доступны далеко не всем. В XVIII в. с распространением в Швеции лубка проблема дешевых и доступных изданий была в значительной степени решена. В лубочных вариантах выходили религиозные произведения: Псалтирь, Катехизис, церковные проповеди, написанные стихами и переложенные на музыку религиозные псалмы, сопровождавшие человека буквально «с рождения до смерти»³; учебники и хрестоматии: «Книга для чтения в Народной школе» (1868 г.); рассказы из всемирной и отечественной истории; сказки; песни, в том числе игровые; пословицы и поговорки.

 

Рис. № 3. Дешевая народная книга – Малый Катехизис Мартина Лютера, по которому обучались грамоте простые люди Швеции. Катехизис, по словам шведских критиков, сопровождал их соотечественников буквально от рождения и до могилы.

Охватив сферу религии и образования, лубок значительно расширил ареал субкультурных связей в тогдашнем шведском обществе, привнеся нормы и систему поведения, образ жизни и ценности образованных слоев общества − в первую очередь духовенства − в слои с более низкой духовной культурой и с более низким образовательным уровнем.

Важнейшим фактором в развитии межкультурных связей явилось широкое распространение в стране сказок, связавших воедино не только различные слои общества, но и различные возрастные категории. Причем множество сказок печаталось именно в дешевых лубочных изданиях. Это совсем не означало, что лубочные издания сказок предназначались прежде всего для детской читательской аудитории. Сказки в Швеции в прежние времена были не только и не столько достоянием детей, сколько достоянием людей всех возрастов. В каждой провинции Швеции жили свои выдающиеся сказители, пользовавшиеся заслуженной славой не только на своей «малой родине», но и в своей стране. Послушать таких сказителей сходились и съезжались со всех окрестностей крестьяне, помещики, дети и тех и других, батраки и слуги. Приезжали на эти «сходы» и люди издалека. Рассказывание сказок при массовом стечении народа было сродни театральному представлению, в котором все присутствующие ощущали себя не только слушателями, зрителями, но и участниками. Сказки и легенды, приобщая людей к истории и фольклору родного края, были так же, как и песенное творчество, своеобразным средством не только межсословной, но и межвозрастной коммуникации, позволявшей сохранять культуру поколений.

Широкое распространение сказки в Швеции, которому в значительной степени способствовал лубок, имело огромное значение не только для коммуникации отечественных субкультур, но и для коммуникации межнациональной. На это свойство народной сказки обращал пристальное внимание Владимир Пропп: «Каждый народ имеет свои национальные сказки, свои сюжеты. Но есть сюжеты и другого рода – сюжеты интернациональные, известные на всем земном шаре или хотя бы группе народов. Замечательно не только широкое распространение сказки, но и то, что сказки народов мира связаны между собой. До некоторой степени сказка – символ единства народов»⁴.

То, что сказка является символом единства народов, важнейшим средством межкультурной коммуникации, можно проследить на примере шведского лубка, в котором с 1750 г. и до конца XVIII в. преобладают анонимные переработки сказок Шарля Перро, по сей день популярных также и в России: «Золушка», «Кот в сапогах», «Синяя Борода» и др. С 1820 г. в лубочной литературе публикуются переработки сказок братьев Гримм: «Золотая птица», «Принцесса Белоснежка», «Принц Камбала», которые прекрасно «сосуществуют» с нелубочными, литературными переложениями сказок братьев Гримм. Шведские пересказы норвежских народных сказок, собра�