Медиаполитическое взаимодействие или политическая коммуникация? К вопросу о развитии медиаполитологии в России

Media-Political Interaction or Political Communication?
Towards the Development of Media and Political Studies in Russia

Бодрунова Светлана Сергеевна
кандидат политических наук, доцент, зав. кафедрой медиадизайна и информационных технологий Высшей школы журналистики и массовых коммуникаций СПбГУ, visual@jf.pu.ru

Svetlana S. Bodrunova
PhD, Associate Professor, Head of the Chair of Media Design and Information Technologies, School of Journalism and Mass Communication, St. Petersburg State University, visual@jf.pu.ru

Аннотация
В статье анализируется опыт выстраивания новой междисциплинарной области − медиаполитологии. Формулируются положения, касающиеся теоретического развития российской медиаполитологии; предлагается ряд концепций, на основе которых российская медиаполитологическая школа могла бы обрести уникальные позиции в рамках изучения взаимодействия СМИ и политики в мире.

Ключевые слова: медиаполитология, медиакратия, журналистика и политика, сравнительный анализ медиасистем.

Abstract
The author analyses the existing approaches to constructing media and political studies as an interdisciplinary field of research. Several considerations about the theoretical development of Russian media and political studies are articulated; a range of concepts is suggested upon which Russian school of media and political studies could base its unique scientific position within the world-acknowledged research agenda.

Key words: media and political studies, mediacracy, journalism and politics, comparative analysis of media systems.

Несмотря на большой опыт советской и постсоветской российской гуманитарной науки в изучении связей политического поля и журналистики, закрепленный в массе работ разного уровня, в России по разными причинам до сих пор не сложилось целостное поле в рамках медиаисследований и/или политологии, которое соответствовало бы евроатлантической зоне исследований, под названием media&political studies. Очевидно, что необходимость формирования общего дискурсивного пространства, обсуждающего феномены взаимодействия политики и журналистики, сомнению не подвергается; тем не менее общая для многих ученых дискуссия о его теоретико-методологических основаниях пока не возникла. Московская, петербургская и другие школы настаивают на необходимости изучения политической журналистики, журналистики в мире политики, журналистики и политики как двух взаимодействующих сфер общественной жизни и на иных парадигмах оценки взаимодействия двух этих зон. Однако мы видим некоторые перспективы в изучении их взаимодействия, которые могли бы способствовать более глубокому пониманию феноменов, возникающих при соприкосновении политических и журналистских практик как в нормативном, так и в эмпирическом аспекте.

В разговоре о медиаполитологии (что как раз и соответствовало бы западной зоне media&political studies) как об относительно новой для России сфере научного знания следовало бы ограничить и описать ее предметную область. Такие попытки предпринимались несколько раз в первой половине 2000-х гг.¹, однако значимая дискуссия о самом термине прервалась, и в «среди ученых нет согласия по поводу того, как называть науку, изучающую взаимодействие журналистики и политики, и не очерчен круг проблем будущей дисциплины»². Нужно сразу оговорить, что такое положение дел сложилось не только в российской науке. На Западе «важным препятствием для более глубокого понимания отношений между медиа и демократическим политическим процессом долго было отсутствие общей исследовательской повестки дня. Компартментализация и фрагментация были результатом не только рассредоточения ученых по разным академическим дисциплинам… которые редко взаимодействуют, но также в силу сбивающего с толку и, видимо, совершенно необязательного ветвления разных аналитических школ»³.

Тем не менее в российской медиалогии, как и в западной, есть несколько развивающихся подходов к анализу взаимодействия СМИ и политики на основе социологической, структурно-функциональной, дескриптивной, социально-критической методологии, ситуационного и исторического анализа, а также типологического (то есть опять же структурно-функционального по своей природе) описания национальных медиасистем, в том числе российской. В середине 2000-х гг. они были проанализированы и суммированы А.Ф. Скобелиной⁴. С тех пор и в российской, и в мировой медианауке произошли значимые теоретические подвижки, и общая картина снова требует переосмысления.

Ни в коей мере не претендуя на полный обзор работ последнего времени и на сколько-нибудь полное и системное предложение в сфере теории медиаполитологии, осмелимся высказать несколько положений, достойных, на наш взгляд, быть высказанными прежде, чем может начаться значимый разговор о самой предметной области.

Первоначальные замечания должны касаться непосредственно объекта и предмета исследования при рассмотрении феноменов взаимодействия журналистики и политики. Если у политологии и медиалогии есть пересечение объекта исследования (в формулировке М.М. Ковалевой – это политическая жизнь общества⁵, но существует и масса иных интерпретаций), то сегодня требуется уточнение того, как описывается это пересечение, какие концепции и практики в него попадают, а какие нет. Но для этого требуется задуматься об объекте изучения в медиаполитологии не в структурно-функциональном или институциональном, а в системном измерении: рассмотреть объект исследования как систему, то есть определить границы, пороги развития, точки стабилизации, внешние и внутренние детерминанты, системные принципы функционирования и другие системные параметры объекта исследования. В этом случае сам метод будет требовать уточнения сути объекта исследования.

Предлагаемый нами объект изучения для медиаполитологии в этом случае – взаимодействие политической и медийной социальных подсистем, то есть межсистемное медиаполитическое взаимодействие. Основой этого подхода являются «три кита»: 1) системно-политическая теория⁶ и лумановская перспектива в оценке политической системы и медиасистемы именно как открытых систем⁷; 2) современная сравнительная медиалогия и моделирование медиасистем; 3) современная теория медиатизации социальности в целом и политики, в частности⁸.

Как известно, лумановская системно-социальная теория была многократно раскритикована за невозможность создания на ее основе теорий среднего уровня, то есть за низкий операционный потенциал. Однако еще один теоретик социальной системы, продолжатель парсонс-лумановской линии в немецкой социологии, Р. Мюнх, в 1997 г. предложил решение проблемы определения объекта изучения в зоне политической коммуникации. Он, в частности, призвал рассматривать медиаполитическую коммуникацию как пространство межсистемного взаимодействия политической и медийной систем, в которой медиа и политика настолько тесно взаимодействуют, что формируют отдельную подсистему – систему медиаполитической коммуникации⁹, и сегодня его идеи используются в базовых книгах по сравнительному анализу политической коммуникации в разных политических системах¹⁰. На основе этих рассуждений ученые уже пытаются создать модели, позволяющие анализировать политическую коммуникацию в системной и, главное, сравнительной перспективе. Так, сегодня наиболее разработанной является модель, предложенная в последних версиях (с 2003 г.) известного учебника «Сравнительная политология сегодня: мировой обзор» (Comparative Politics Today: a World View) Алмонда и коллег¹¹. Она известна как модель ввода-вывода (input/output model) и показывает, как медиасистема участвует в универсальных политических процессах «артикуляции, агрегации, производства и внедрения политических решений по вопросам повестки дня (policies) как коллективных ограничителей»¹². Следует уточнить: у Алмонда и Пауэлла в книге «Сравнительная политология» речь идет об артикуляции и аргегации социальных (групповых) интересов и запросов – в качестве input для ядра политической системы, а процессы производства и внедрения касаются именно разработок policy – политических программ по вопросам повестки дня¹³.

Вторая упомянутая нами ветвь гуманитарных исследований – сравнительная медиалогия национального уровня – изучает зависимость складывания языково- и территориально-ограниченных медиасистем от окружающих социально-исторических, политических, экономических и культурных факторов, а также возможности кластеризации медиасистем и моделирования их развития, в том числе в переходных демократиях. В начале своего пути крайне идеологизированная¹⁴ системная медиакомпаративистика прошла большой путь – от постановки вопроса о целях и методах сравнения¹⁵ к поиску критериев и моделированию развития демократических и транзитивных медиасистем¹⁶. Важнейшим на сегодня вопросом является поиск универсальных критериев сравнения развития медиасистем в социополитическом, экономическом и культурном контексте – в условиях устойчивых и переходных демократий, анократий и авторитарных режимов¹⁷, в условиях глобализации и различных скоростей развития экономики, социальных разломов и регионального дисбаланса, в сетевых средах¹⁸, в пределах этнокультурных сообществ и т.д. Медиаполитология могла бы выявлять критерии сравнения медиасистем с точки зрения формирования инклюзивной, эффективной и стабильной публичной сферы, публичности политики и экономики, возможностей социального контроля власти, рационализации социального выбора и т.д. Сегодня ученые, принимающие эту модель как основную, обсуждают, прежде всего, способы учета национальных и региональных особенностей при сравнительном анализе этих глобальных процессов, и наиболее интересными сейчас являются разработки Свободного университета Берлина, американских ученых и группы под руководством T. Ханитцша в сфере сравнительного анализа политико-коммуникативных культур¹⁹.

Однако в сравнительных работах 2000-х и начала 2010-х гг. прослеживается уже упомянутое выше фундаментальное упущение в описании объекта исследования – медиасистемы. Она либо не определяется вообще (подразумевается, что читатель и авторы имеют общие взгляды на то, что такое медиасистема), либо описывается как: 1) совокупность каналов коммуникации; 2) коммуникативная среда; 3) отдельные медиапредприятия; 4) изредка – как совокупность организаций, имеющая некоторые системные свойства. Нельзя, конечно, не отметить некоторые попытки показать различие в этих подходах²⁰, но и в них не указано, какой подход обладал бы интегративной способностью с точки зрения «сбора под зонтик» всех (или многих) накопленных знаний о негативном влиянии медиа на политический процесс. Сегодня в науке только разворачивается дискуссия о том, какие характеристики медиасистемы следует считать системными²¹, опираясь на принятые в общей теории систем признаки (открытость/закрытость, устойчивость/диссипативность, центробежность/центростремительность, точки бифуркации, баланс потребления ресурсов и выдачи продукта и т.д.). В нашем вопросе нахождения оснований для медиаполитологии как отрасли знания, изучающей межсистемное взаимодействие медиа и политики, современная сравнительная медиалогия помогает мало, поскольку не предоставляет четкого определения медиасистемы как системы, а также критериев для дифференциации, моделирования и оценки качества медиасистем с точки зрения их целостности и функциональной состоятельности. Но уже сам тот факт, что ведущие ученые мира настаивают на рассмотрении сферы медиа как совокупности медиасистем, дает нам основания для выяснения границ медиасистем, их структуры и свойств, а также ролей в медиаполитическом взаимодействии.

Третья ветвь – изучение медиатизации общественной жизни и, в частности, политики – дает нам, пожалуй, наиболее близкое нашим собственным рассуждениям понимание того, как взаимодействие СМИ и политики может быть описано на разных уровнях как системное. Медиатизация социальной реальности²² сегодня понимается как: 1) нарастание присутствия медиасистемы в жизни современных обществ на всех уровнях – от индивидуального до социетального, от практик повседневности до институционального принятия стратегических решений; 2) нарастание влияния медиасистемы и ее элементов на траектории развития как собственно социальных феноменов, так и общественных подсистем – политики, экономики, международного взаимодействия и др.

Медиатизация политики описана в академической литературе многообразно. Можно выделить два принципа кла